Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Добежав до высоких железных ворот, Стас нажал на кнопку звонка. И тут же по селектору раздался насмешливый голос сожителя по даче Стальнова:

– Нет, нет, сердешный, нам молочка не надо. Ступайте себе с богом.

– Открывай уже! Клоун, – проворчал Стас. Как ни мечтал он о вечном лете, 1 сентября наступило. Воспоминания о предыдущих поездках на картошку совсем не радовали Доброва: холод, глубинка, бараки, грубая работа. Впрочем, так думал не один он: половина преподавателей института, ознакомившись с решением ректората о том, что в колхоз в этом году едут все курсы, а также весь преподавательский состав, понеслась оформлять больничные, отпуска без сохранения содержания и прочие документы.

«Проскочить» удалось немногим, ибо парторг МОГИФКа Печёнкин решение об освобождении принимал лично по каждому случаю.

– Никаких больных мам и внуков-первоклассников не признаю, – отказал Владимир Ильич ректору по хозчасти Блинову. – У мам есть папы, а у детей – свои родители. Так что поедешь, Сергей Сергеевич, в колхоз, как все.

Заодно поучишься управлению хозяйством на селе. Глядишь и пригодится.

Блинов, пожелтевший и похудевший из-за срочного ремонта труб в общежитии и главном учебном здании, вяло мямлил про сорванный отпуск и плохое самочувствие. Но всё было зря. Освобождение от сельхозработ получили только два преподавателя вуза: у одного был нестабильный диабет, у второго – онкология у супруги. Всем остальным приказали явиться в назначенный день с вещами.

Учебный год в стране всегда начинался первого сентября, и традиция эта не менялась, даже, если «Первый день знаний» выпадал на воскресенье. В этом году он пришёлся на вторник.

Войдя в калитку, Добров прошёл к террасе перед домом. Стальнов сидел за миниатюрным железным столиком с витиеватыми ножками, на котором стоял чайник, в который, Стас это знал наверняка, Володя бросил листья чёрной смородины с кустов, что росли у забора. Проходя мимо, Добров наклонился к чайнику и потянул носом:

– Балдеешь?

– Не то слово, Стас.

Сижу вот и думаю: за какие такие заслуги господь позволил нам пожить в такой вот красоте?

– Ну, тебе, Стан, виднее, – огрызнулся Добров.

– Ты о чём это? – голос Володи легонько натянулся.

– Да ни о чём. Принимай, Вовка, солнечные ванны, – Стас смотрел простодушно. Стальнов смахнул со стола с крошки только что съеденного печенья, кивнул напротив себя:

– Налить?

– Потом. Сначала я в душ.