Признанию взамен

Александру почти сразу стали доверять самые сложные программы. Он обладал той поразительной сдержанностью, от умения держать язык за зубами до примерного хладнокровия там, где, казалось бы, самый спокойный взорвётся, что пришлась бы по вкусу любому руководителю. Эта способность управлять собою и стала определяющей, обеспечив молодому гению постепенное, но довольно скорое вхождение в круг самых доверенных лиц гендира. И хотя он исчислялся десятком сотрудников, Новиков, а с ним и жена, были у начальника на особом счету.

Как известно – «короля правит свита». А уж тут-то Людмила не подвела. Вовсю старалась не только не досаждать такому мужу вопросами, проблемами, страшно подумать, упрёками, но даже предугадывать его желания, определяя настроение на глаз. Молчит за обедом – значит погружён в какие-то мысли. Может быть как раз в те подсознательные туманы, что выведут судёнышко в нужное русло. «Тогда заткнись, Людочка, и заставь остальных тоже заткнуться». А если муж, наоборот, весел, даже возбуждён, то, получается, уже решил поставленную задачу. Здесь можно и пошутить на отвлечённые темы. В тот момент, когда спрашивает про детей или мать, отвечать по факту. Размазывания каши по тарелке сродни: «Ты знаешь, мне кажется, у нашей девочки кто-то появился» или «В этой ситуации дочери неплохо было бы подумать, чем заняться», не воспринимала даже свекровь. Александру же и вовсе некогда было выслушивать домыслы. Если кто-то есть – предъяви, есть что предложить – выставь на обсуждение. Иначе какой ты, к едрёной фене, надёжный тыл, если я сам должен озаботиться из-за каждой вскочившей бородавки?

Именно наблюдательность и предупредительность, выработанные годами, подсказали Людмиле, что в последние дни муж чем-то чрезвычайно озабочен.

Да, она слышала про новую хакерскую атаку; о проблеме такого масштаба вот уже неделю как гудели все СМИ. И про специфику Лаборатории прекрасно знала. И всё же, печаль, давно невидимая в глазах мужа, но так хорошо припоминаемая, настораживала. Нет, нет, да и уставится Александр в одну точку, словно смотрит на кого. А потом уже не просто смотрит, а потеплевшим взглядом, увлажнёнными глазами. И вздыхает, коротко, но при опущенных веках. И разговор, ведомый в голове, сдерживает, не просто прикусив верхнюю губу, а ещё и приткнув пальцем, чтобы наверняка не вырвался. Непривычно было видеть такое. Непривычно, странно и даже страшно. Особенно в связи с возвращением Белецких.

Про приезд соседей Новиковы узнали на следующее же утро.