Возмездие за безумие

А ещё не терпелось выпить неразбавленной «сервезы», попробовать незамороженных креветок, поесть салата из помидоров, сладкого лука и прозрачно-зелёного, нежного базилика, залитых вязким бальзамическим соусом и оливковым маслом холодного отжима, тоже настоящим, а не с привкусом подсолнечника. Простые желания неизбалованного человека, ставшие уже почти реальностью, грели Иванова изнутри.

Закинув Катю с девочками в дом, мужчины отправились на маленький местный базар. И тут Егора удивляло всё: цены ниже их рыночных, русскоговорящие туристы, встречающиеся повсюду, приятная, негнетущая жара, неразборчивый говор испанцев, вернее, каталонцев.

По поводу национального вопроса они с Анатолем, как стал Егор звать друга на местный манер, проржались после первого же обращения к ним. Бородатый толстячок, продавший им мясистый сладкий перец, походил и на грузина, и на абхазца.

– А ещё про наших соседей говорят, что они разобраться в своих корнях не могут: да тут пол-Европы перепахано бывшим османским государством! Так что турки вы все, граждане, турки и есть, – разъяснил Ухов очередному торговцу.

Испанец, не поняв ни слова, заулыбался и стал расхваливать свой товар.

– О, куплю Кате лавандового мыла! – Егор отсчитал мелочь и сунул в мгновенно протянутую руку.

– Зачем? – не понял Анатолий.

– Чтобы моли не было в шкафу. Ну, и для запаха.

– Зачем?

– Как зачем? Представляешь, достаёшь зимой дома полотенце, а оно у тебя лавандой пахнет.

И сразу вспоминаешь, как классно ты отдыхал летом в Калейе. – Мужчины уже тяпнули по бутылочке пивка. Анатолий задумчиво потёр щёку горлышком бутылки:

– Ну да… – на его трёх полках в шкафу лежали две пары джинсов, несколько маек, старые, уже узкие в плечах, рубахи, обмотанные ненужными теперь галстуками, зимние свитера, ондатровая шапка, носить которую было не с чем, так как ходил он теперь в спортивной куртке и шапке-«петушке». Натягивая её, Ухов видел в зеркале быка с хохолком.

Но это было лучше, чем полуистлевшая меховая ушанка. В отдельный ящик шкафа жена складывала его носки и трусы. Мыла, да ещё лавандового, там точно не было.

С тех пор как Раиса задалась целью любой ценой родить второго ребёнка, про свои обязанности хозяйки она вспоминала только тогда, когда в шкафу заканчивалась чистая одежда, пыль под креслами начинала летать по всему залу, а в кухне орал голодный Анатолий. Для себя женщина не готовила.