Огонь снежного самбара

Выдохнув, она осторожно пошла вперед, двигаясь вдоль стены, пока не оказалась у кухни. Там был черный ход, но все работники спали на печи, и пройти незаметно было невозможно. Ероха побежала к кладовой, где хранили копченые туши мяса. Позади нее была дверь на задний двор, и девушка надеялась, что охранник спит, что делал всегда. Когда ее заставляли работать ночью и посылали сюда, ей нередко приходилось будить его.

Увидев грузного мужчину на скамье, Лиана остановилась и перевела дыхание. Сопящий тасхар отдыхал с открытым ртом, обхватив ладонями свое копье, выпуская слюни.

Его посвистывание было таким оглушающим, что девушка решила двигаться дальше.

Как можно тише, совсем беззвучно она подошла к двери, от которой на небольшом расстоянии находился мужчина, и взялась за ручку, зная, что она скрипит. Несколько секунд решалась, а когда уловила шорох, понимая, что кто-то движется со стороны зала, резко дернула дверь и закрыла ее, выбегая на улицу, кидаясь в кусты.

Мужчина проснулся от неприятного скрежета, но, увидев, что все нормально, нахмурился.

Почесав щеку, он достал из кармана шаровар кусок изысканной свинины и, засунув в рот, поднялся, стараясь быстрее проглотить. Аппетит у него всегда был отменный, поэтому нередко заглядывал на кухню и в кладовую, незаметно отрезая куски вкуснейшего мяса, считая, что никто не заметит.

Вытерев жирные руки об кафтан, посмотрел по сторонам и выдал неприятно-громкий звук, довольно щурясь. Решив, что все же мало он перекусил, достал второй кусок и, отправив в рот, направился проверять местность, чтобы знать, что мимо него никто не пробежал.

После того как привезли узника, Ниаран озверел и всем стал недоволен. Так что лучше было обезопасить себя. Открыв дверь, Тимоний посмотрел по сторонам, вглядываясь в темную ночь, чувствуя ледяной ветер. Он втянул плечи, продолжая жевать, и насупился, считая, что все проверил и пора вновь отдыхать. Это сейчас такая мерзкая погода, а вот через несколько месяцев будет совсем тепло.

Зиму он не любил, хорошо хоть снега у них не было. Редко когда, что его невыносимо удручало. Ведь нужно было одеваться теплее. А новый кафтан просить не было смысла, никто не даст, а старый он еле-еле натягивал, отчетливо слыша, как он трещит по швам.

Дожевывая, Тимоний подумал о напитке, что настаивался в бочках, и решил пройтись до кладовой. А на улицу не хотелось выходить. Он был уверен, что это лишнее.