Соседи по комнате

А потом смотришь… желтые пятна везде, где можно и нельзя. Ну вот как?

– Не понимаю… – проговорила, справившись с костюмом, полностью переодевшись в нормальную одежду.

– И я. А она любит. Любовь у нее. Так и говорит: «Настя, как полюбишь, поймешь». К нам, когда участковый приходит, уже даже не записывает ничего. А зачем? Мать уже утром у него под кабинетом со слезами будет завывать, что ошиблась и это она сама упала.

– Да уж… – выдохнула и подошла к ней, чувствуя, что она на пределе, и обняла.

Подруга молча стояла.

Со стороны казалось, что она совершенно безразлична, не одной эмоции, но я слышала, как сильно стучит ее сердце, как тяжело опускается грудь. Она привыкла скрывать свои эмоции.

С Настей мы познакомились давно. В детстве. Я пришла к ней с пирожками в домик на детской площадке, получив их от мамы с просьбой накормить девочку. Она всегда там пряталась от пьяного отца. Но это пока Стальнов на вахту не улетал, потом несколько месяцев тишина и счастье. А потом мужчину уволили и ничего достойного для себя найти он так и не смог.

Через год мои родители разбились и меня забрал богатый дядя. Долгое время мы не виделись. Встретились случайно в не самый лучший момент моей жизни, когда я сбежала из дома, после того как дядя узнал, что я поступила в институт на экономический факультет. Он же планировал меня запихнуть куда-нибудь в актерский, модельный, не знаю куда, но точно туда, чтобы потом сделать звездой и выгодно продать. В общем, пока мне не дали комнату в общежитии, я жила у Стальновых.

И честно признаюсь, что лучше на улице. Это ад, но Настя любит свою мать и поэтому каждый день у нее как на войне.

Нужно отметить, что характер у Насти хоть и боевой, но она очень смелая, отзывчивая и надежная. Чем-то мы были с ней похожи. Мне так казалось.

– Да ладно, прорвемся. Давай о приятном? – весело предложила она, хватая пакеты.

– О еде? – усмехнулась, вспоминая, что сегодня ничего не ела. Вдруг так захотелось котлет.

– Нет, о твоем несчастном соседе. Как его обзывают?

– Никита.

Это тот, в кого я стаканом запустила.

– Во как… Надо же, какой злопамятный, – протянула она и вдруг прищурилась, повернувшись ко мне, когда выходили из комнаты. – Или ты подумала, что он воспылал к тебе нежными чувствами?

– Да ты брось! Он меня чудовищем, ведьмой называет при каждом удобном случае. Не может удержаться. И весь светится, когда выговорится. Правда, при всех его ведьмочкой назвал. Змий.

Она засмеялась.

– Ну, понятно.