Вновь учиться жить

Не могла женщина понять и запомнить, какие кнопки нажимать, о чем всегда жаловалась Латровой. Ольга пыталась еще несколько раз дозвониться, но безрезультатно, поэтому набрала стационарный номер своей квартиры.

Гудки пошли, и сразу же раздался грубый голос:

– Слушаю.

Пытаясь не паниковать, Латрова только на второй секунде выдохнула:

– Скажите, а куда я попала?

– К нам попали, – выдал мужчина, усмехнувшись своему ответу.

– Извините, я звонила на телефон квартиры, где еще вчера проживала.

– Ммм… да? Так мы только несколько часов назад заехали, нам сдали эту квартиру.

Женщина отвернулась от медсестер, поглядывающих на нее, и, уткнувшись лбом в холодную стену, промямлила:

– А девочка, Алина, где она? Моя дочь…

– В доме не было никакой девочки. Чистая квартира. Ни вещей, ничего. Мы заплатили сразу за три месяца, нам дали ключи и все. Ничего тут не было. Извините, – отчеканил новый постоялец и бросил трубку.

Ольга пыталась не паниковать, жадно хватая воздух, чтобы нормально дышать, но не получалось.

Взяв себя в руки, она положила трубку, замечая, что женщины на нее не смотрят, и тихо поплелась по коридору.

Глаза ничего не видели из-за слез, и Латрова смахнула их, понимая, что горит. Температура. Оказавшись рядом с палатой, обратила внимание на дверь, ведущую на лестницу, откуда только что вышла женщина, держа в руках несколько постельных комплектов.

Вытерев глаза и выдохнув, Ольга поспешила туда, радуясь, что есть силы. Держась за перила, она двигалась вниз, надеясь, что сможет выйти из здания.

Оказавшись на первом этаже, увидела несколько женщин, оживленно разговаривавших между собой, и вновь пошла к лестнице, не зная, как теперь быть.

Всхлипывания так и рвались с трясущегося тела, и она вынуждена была закрыть рот рукой. Повернулась к стене и с надеждой взглянула на пластиковое окно.

Подошла к нему, и раскрыла, считая, что должна спрыгнуть, ведь это единственный выход. Лето, трава… все будет хорошо. По крайней мере, она будет надеяться, что не кирпичи снизу.

Кое-как взобралась на него, постоянно прислушиваясь к голосам, и осторожно стала спускаться, держась за дверцу.

Послышался звонкий смех, и Оля резко прыгнула, отчего в стопах ощутила ток, вызывающий боль и желание вскрикнуть. Подвернув ногу, оттого что пыталась идти, несмотря на судорогу, потихоньку поплелась вперед, радуясь теплому вечеру. Взглянув на себя, помрачнела, понимая, что одета в больничную ночную рубашку. Хорошо, хоть халат на ней, правда, чужой.