Веселая история двух злодеев

Когда уже принялась уплетать, проговорила:

– Мамочка, рассказывай. Что нового?

Анастасия Александровна отвлеклась от своего творения, и счастливо посмотрев на меня, произнесла:

– Прости, всегда рисую, когда задумываюсь. У нас все как обычно. А ты как? Замуж не собираешься?

Котлета чуть поперек горла не встала. Вот зачем этот вопрос задавать, когда я ужинаю? Причем всем и всегда в самый ненужный момент! Популярная тема?!

Улыбнулась и честно призналась:

– Да кому я нужна такая вредная!

– Нет! Ты у меня добрая и милая девочка, – убежденно воскликнула она.

Вилка застыла на полпути. Маман про кого сейчас рассказывает? Про меня, что ли?! Если так, то… буду знать.

– Да, мамуль, когда зубами к стенке сплю, – согласилась я с ней.

– И еще с хорошим чувством юмора.

«Это да! Зашкаливает конкретно и постоянно!»

– Угу, – промычала и добавила: – Мама, а как Лизка?

– Лизонька, как всегда, умница и красавица. Мы на нее с Петей не нарадуемся. Добрая такая, отзывчивая, ранимая и…

– Вот! С «ранимой», пожалуйста, поподробнее, – проговорила, жестикулируя вилкой, а потом залезла в салатик.

Мой любимый – «Цезарь».

– Ой как узнала, что ты не приедешь, расстроилась и даже из комнаты не выходила. Я звала и отец, а она все не выходит… Совсем! На следующий день то же самое, а ведь выходные! Хотели культурно отдохнуть: галерея, парк или музей. Потом бы в ресторан…

«Вот мне… кроме ресторана ничего не понравилось…»

С моей мамочкой туда ходить – нереальная каторга.

А если быть честной, лучше воздержаться от столь щедрого предложения. Везде стоим фиг знает сколько и смотрим (то есть я пялюсь и мучаюсь, а мама любуется). Восторгается она очень долго, восхищаясь необыкновенным творением гениев. Столько прилагательных и наречий с детства знаю, что жуть, даже ругалась по-особенному. Но это было давным-давно. Сейчас все как надо, обычная ненормативная лексика.

– И? – поторопила ее.

– Ой, точно! Ну и вот… а потом она вышла и сказала, что ты приедешь.

Я была так счастлива! Очень! Ты так обрадовала маму!

Взяла пустую, но грязную тарелку и, поцеловав в щеку любимую женщину, направилась мыть посуду, все же уточнив:

– Так что с Лизкой?

– Не знаю, ничего не говорит. Молчит как рыбка, а глазки такие печальные. Вижу, душа не на месте. Ой, не на месте!

– Угу, – промычала, стараясь закрыть рукой зевок, а потом пробубнила: – Может, в комнату переместимся?

– Ты иди. Завтра поболтаем.