Чем Черт не шутит

– На счет три – сделайте надрез на левой ладони. Ра-аз…

Колдун произносил цифры медленно, паузы между «раз» и «два» казались бесконечными, но на счет «три» Радан все равно не успел рассечь руку – на него брызнуло чем-то теплым – нервный сосед слева явно не рассчитал: ни что собирается резать, ни насколько глубоко.

– Да Черт бы тебя побрал! – рявкнул Инар и выдернул, точно сорняк из земли, побледневшего мальчишку со скамьи за волосы. – Я сказал «надрез»! Что, по-твоему, значит «надрез»? «Надрез» – это «чуть-чуть».

То есть – слегка. Рассечь. Кожу. Вот что это значит! А ты что сделал? Ты же себя вспорол, дурак!

Дверь открылась, и в сумеречном свете лицо дурака было бледнее утренней луны.

Колдун сплюнул через левое плечо и постучал три раза по дереву, впихнув плачущего ребенка в руки вынырнувшего из ниоткуда Туля.

– Помоги этому болвану, пусть Тира его поправит и вернет поскорее!

Затем обратился к классу:

– Без него бессмысленно продолжать, – и принялся зажигать свечи длинной лучиной.

Комната наполнилась золотым светом, в котором Радан увидел, как многие крутят серебряные ножи в целых руках, но некоторые – светловолосый парень с орехом и расслабленный сосед Радана – прижимали ладони к губам, высасывая свежую кровь, их зубы, губы и шеи обливались алым.

– Так, стоп!

Инар стукнул мальчика рядом с Рае по аккуратно зачесанной макушке, и тот неохотно отнял от лица руку.

– Ты тоже завязывай, – колдун ткнул пальцем в парня, сидевшего в отдалении.

 – Запомните раз и навсегда: кровь можно пить только в особых случаях. Особенно чужую. Привыкать к ней нельзя, сами не заметите – как превратитесь в упырей. Это жалкий народ, никому не желаю. Второе – слушайте то, что я говорю, и будьте предельно исполнительны. Грань между стараться и перестараться, как вы сегодня имели несчастье убедиться, чрезвычайно тонка. Впредь – только стараемся. И еще… – Инар отошел к столу, порылся в ящиках, вытащил на стол книгу (страницы сами собой перелистнулись, распавшись где-то в середине) и послал ее в полет к лицу парня, продолжавшего пить свою кровь.

– Не понимаешь человеческих слов? Так выглядят упыри. Нравится?

Книга обошла всех по очереди, показав раздувшийся синий труп с раззявленным ртом, вываленным языком и выпученными глазами, по огромному животу которого текли пурпурные реки багровой грязи. К горлу Радана подкатила жженая тошнота.