Ты моя, Птичка!

Я пытаюсь взглянуть в лицо и да, она поворачивается в танце в мою сторону, и я вижу этот вздернутый носик, эти большие глаза и пухлые губы.

Она, это она.

Я оборачиваюсь на Ангелину, на ребят, что сидят, пьют и курят на диванчиках. И хочу спросить у них. Не мерещится ли мне это? Я действительно вижу ту девчонку. Но никто не обращает на меня внимания, кроме Ангелины.

– Пойдем, Антон. Закажем что-нибудь.

Она тянет меня за руку, но я вновь всматриваюсь в танцующих и, в первые мгновения, не могу найти ее глазами.

Меня накрывает паника. Я тут же представляю себе, что со мной мои собственные глаза, мой мозг сыграл в шутку. Жестокую шутку.

Но вот она вновь, я вижу ее. Она улыбается и перемещается с какими-то девушками к барной стойке. Бармен Иван смеется и подает им бокалы с коктейлем. Отсюда не вижу какие. Алкогольные или безалкогольные.

Срываюсь из VIP-кабинки вниз. На первый этаж, к барной стойке. Там где сидит девушка, которая… которая бросила меня восемь лет назад.

Расталкиваю народ, кто-то возмущается, кто-то здоровается со мной, кто-то окликает, но я не слышу и не вижу никого.

Целенаправленно иду к ней. Она не видит. Не видит меня, сначала. Затем ее взгляд касается моего лица, улыбка медленно сходит с ее пухлых губ по мере моего приближения. Она ставит, как в замедленной съемке, бокал на стол позади себя и встает с высокого барного стула, до нее мне не больше четырех шагов, а она неожиданно срывается с места и пытается скрыться в толпе.

В толпе моего клуба? Серьезно?

Я нагоняю ее на выходе из здания.

Хватаю за локоть , она вскрикивает, пытается вырваться. Но я сильнее, намного. Делаю несколько шагов и прислоняю ее к стене клуба за углом.

– Узнала? – шепчу я, жадно разглядывая ее лицо.

– Нннет, извините, я не знаю…

– Узнала. – Подтверждаю я свои слова. – Ты выросла, Птичкина.

– Отпусти меня, – переставая разыгрывать из себя дурочку, прошипела она.

– И не подумаю. – Широко улыбнулся я.

– Я буду кричать.

– Будешь, родная. Обязательно. Подо мной в постели.

Громко, так чтоб соседи в стены долбились.

– Ты дурак? Пусти меня немедленно, Громов. Как ты вообще здесь…

– Как и ты. – не удержался и провел кончиком носа по ее шее, впитывая в себя ее запах. Этот карамельно-шоколадный вкус. Ни на грамм не изменился, а прошло уйму времени.

– Отвали. – шипит она.

– Вась, – неожиданно я посмотрел в ее глаза и превратился в того четырнадцатилетнего пацана, что стоял у калитки ее забора и признавался девочке в любви.