Литвинка. Книга 1

Старый жрец храма кривейто усталыми, выцветшими от времени глазами посмотрел на молодого отца, принадлежавшего к дому правителя Литвы, князя Витеня [4], принесшего на руках в его храм две недели назад свою пятилетнюю дочь.

– Что с ней происходит? – недоуменно спросил отец, с тревогой вглядываясь в бледное лицо девочки с закрытыми глазами, из-под плотно сжатых век которой катились слезы.

– Я полагаю, видения, князь, – спокойно сказал старик, кладя руку на лоб девочки.

 – Твоя дочь может стать «Видящей», Гедемин.

На лице молодого князя появилось выражение священного ужаса.

– Никогда!

– Это – благо для тебя и для страны, князь.

– Это – проклятье для нее! Я не хочу терять еще одну дочь!

– Ты не потеряешь ее, князь. Девочку уже взяли под охрану наши боги. Она получила дар, и пророчество. Она выживет. Просто навсегда останется особенной.

– Особенной? – вскричал молодой князь, прожигая старого жреца подозрительным взглядом.

 – Надеюсь, не слабоумной?!

Он подхватил девочку на руки и понес прочь от храма кривейто.

Старый жрец смотрел ему вслед. Губы его шевелились в неслышной молитве.

– Ты сам увидишь, князь, – прошелестел в тишине равнины его голос. – Она будет особенной!

Часть I. НАКАНУНЕ

«Я слушаю рокоты сечи

И трубные крики татар,

И вижу над Русью далече

Широкий и тихий пожар».

    (А. Блок)

«Над красотой, над сединой,

Над вашей глупой головой —

Свисти, мой тонкий бич!»

    (А. Блок)

***

В год 1303 от Рождества Христова на Москве скончался московский князь Даниил Александрович, младший сын князя Александра Ярославича Невского. У князя Александра Невского на момент его смерти было три живых сына: Дмитрий Александрович, князь Переяславский, Андрей Александрович, князь Городецкий, и Данила Александрович, князь Московский.

Два старших сына Александра Невского по очереди занимали великокняжеский стол, причем князь Андрей Александрович Городецкий всего на год пережил своего младшего брата Даниила, и завещал великий стол не своим племянникам, а детям Ярослава Ярославича Тверского, брата Александра Невского. Такому поступку великого князя было объяснение.