Игрушка императора

Не о том думаю! Привычно взяв себя в руки, постаралась больше не улыбаться… хотя нарисованная воображением картинка однозначно веселила…

– Ладно, – делаю строгое лицо. – Хорошо. Мне все понятно… что радует. Хотя это единственный положительный момент в данной ситуации. А дальше?

– Ты родилась, – кесарь иронично усмехнулся и провел пальцами по моему лицу. – Но… ты была далека от идеала. Черные волосы… черные глаза…

– «Какая издевка судьбы. Какая жестокая насмешка!» – произнесла я его собственные слова, те самые, что услышала, впервые удостоившись высочайшей аудиенции.

– Судьба действительно посмеялась надо мной… спустя пятнадцать лет после твоего рождения, – неожиданно жестко произнес император.

Меня поразил тон, с которым это было сказано. Удивленно посмотрела на супруга, тот ответил насмешливой улыбкой и продолжил:

– Можно сказать, что я сильно ошибся в тот день. По сути, это и было моим величайшим просчетом, но в результате все сложилось наилучшим образом. Впрочем, это произошло значительно позже, а тогда я сделал ставку на вторую дочь.

Немного магии крови, и родилась та, что взяла лучшее от обоих родителей – Лориана. Идеальная, белокурая и зеленоглазая… но, – кесарь усмехнулся, – абсолютно лишенная магии. Однако был шанс все исправить, и Велерея повторно активировала алтарь, на сей раз планировалось, что твои зачатки силы перейдут в Лориану.

– Невероятно, – задумчиво прошептала я, осознавая весь масштаб сотворенного одним бессмертным кесарем и одной полоумной бабкой! – А я? – вскинув подбородок, посмотрела на Араэдена.

 – Как же я?

– Ты, – император улыбнулся и вновь прикоснулся пальцами к моим волосам, – ты изначально нужна была мне. Именно поэтому сразу после рождения ты стала отвратительна даже собственной матери.

Я задохнулась от возмущения! Не было сил ответить, потому как я даже в состоянии безудержного, а главное, вполне оправданного гнева, понимала – кесарю закон не писан!

– Утырка, отродье, уродина, чудовище, – насмешливо произнес Араэден, пристально следя за бурей мыслей и эмоций, отражающихся на моем лице.

 – Было бесконечно любопытно наблюдать за тем, как ты росла среди всеобщей ненависти и презрения.

– Зачем?! – меня трясло от едва сдерживаемого гнева. – Зачем вы так поступили со мной?!

В ответ спокойная улыбка.

– Катриона, – царственная усмешка стала шире, вновь обнажив клыки, – я желал, чтобы ты выросла в той же атмосфере, которая в свое время сопутствовала моему взрослению.