Будь моей ведьмой

И я вдруг больше не захотела ничего знать! Ничего! Я…

– Да – цена меня вполне устроила, – невозмутимо продолжил Стужев. – Если ты сделала верные выводы из всей этой истории, Маргош, то уже должна понимать: ведьмы – хранительницы своей реальности, и путь в другие миры открывают также именно они. Еще вопросы?!

Не знаю, кому было тяжелее в этот миг – мне спрашивать или ему отвечать. Ведь что бы он ни говорил, я видела – каждое слово дается ему с трудом. И не потому что стыдно, а потому что не хочет, чтобы я знала.

А мне каждый вопрос давался не легче, и все же я спросила:

– Если шесть ведьм были ценой, почему ты сказал Генри, что не отдашь меня Гекате?

Резко выдохнув, Стужев прошипел:

– Х-х-хватит!

Я не сказала ни слова – просто стояла и смотрела на него. Молча, чувствуя, как слезы сорвались с ресниц…

Саша сжал губы, да так, что они побелели, а затем неожиданно устало ответил:

– Твое имя в списке было первым, Маргош.

Пошатнулась. Действительно пошатнулась, не веря, не желая верить, не… И как-то вдруг вспомнился разговор между Кощеем и Стужевым и насмешливый вопрос злодеюки костлявого: «Ты ее пожалел?» Я не спросила этого, я просто в полном шоке смотрела на Князя, а он… он обошел меня, прошел к постели, устало сел и чуть сгорбился, упираясь локтями в колени.

Потом, не глядя на меня, начал рассказывать:

– Мне было шесть, когда накрыло ощущение, что я никакой не Володя Семенов, приемный сын двух начинающих алкоголиков, а Александр Стужев, которому Терра ведает как удалось вернуть сознание.

В шесть лет ощущать себя взрослым – удовольствие не из приятных. Но это мелочи, – он вскинул голову, глянул на меня, невесело усмехнулся и продолжил: – Я начал старательно возвращать утраченные возможности. В семь пробудил Генри, накрыл его мороком, и он, официально став моим опекуном, забрал меня из семьи, которая никогда не являлась моей… и не особо к этому стремилась. С тех пор проблем с деньгами уже не было, с возможностями также – в моем распоряжении было все, что могла предоставить твоя реальность. Все, кроме одного – моего прежнего тела и, собственно, возможности вернуться. В семнадцать, исправно обучаясь в колледже, я засек первую вспышку. Не поверил даже. Начал искать и спустя два месяца обнаружил инквизиторов.

– Кого?! – Я просто обалдела от услышанного.

– Ну, понимаешь… – Он неожиданно улыбнулся и с ехидцей продолжил: – Это такие няшки глюченые с маниакальной фишкой уничтожения любых форм проводников.