Будь моей ведьмой

– Маргош, как-то рановато тебя накрыло, – послышался чуть ехидный голос Стужева.

Обернулась – муж стоял в дверях, засунув руки в карманы и встревоженно смотрел на меня. И я на него смотрю, и вдруг слова старшей Бабы Яги вспомнились: «Мать твоя могла о муже-изменщике забыть, счастье с другим построить, мечты добиться, да выбрала долю горькую. Она жалость к себе лелеяла, она обиду хранила, она избрала путь свой, не ты. Могла бороться, могла забыть, а выбрала слезы. Ее выбор, не твой». И вот вопрос ребром – в чем мой выбор?! Молчать и дальше, мучиться подозрениями или решить все разом?! Быть честной или подстраиваться под обстоятельства?! Высказать все разом или и дальше тонуть в чувстве счастья, стараясь не думать, не знать и не спрашивать?

Тонуть в счастье оказалось приятно, очень, вот только… не могу я так.

Не хочу. Прятать голову в песок не мой метод, и меняться я не буду, даже ради действительно любимого человека… в смысле злодеюки кощеистой, но все равно очень любимой.

– Стужев, – он чуть нахмурился, явно не обрадованный подобным обращением, – кто такая Геката?

Молча вскинул бровь, хмыкнул и иронично поинтересовался:

– Труден путь шпионажа?

– Несмешно, – грустно сказала я.

– Кто здесь смеется?! – Он подошел, чуть склонился надо мной и прошептал: – Подслушивать нехорошо, Маргош.

– Прости, дорогой, понятие «хорошо» в отношении тебя следует запретить указом президента.

Прищурился. Наверное, злился, вот только…

– Я нормально спросила, нормально ответь, пожалуйста.

Выпрямился, все так же пристально глядя на меня, но я взгляда не отвела, причем требовательного взгляда, и Стужев тихо ответил:

– Геката – покровительница ведьм в вашей реальности.

Судорожно выдохнула и только сейчас поняла, что очень боялась его молчания. Саша, заметив мою реакцию, усмехнулся и поинтересовался:

– Что-то еще, Маргош?

– К сожалению, да, – с тяжелым вздохом я уставилась на ковер под ногами и едва слышно спросила: – Что ты сделал с теми шестью ведьмами?

В ответ тишина.

Тишина, тишина и снова тишина! Вскинула голову, не скрывая слез, которые вдруг заполнили глаза, посмотрела на Стужева. Он больше не усмехался, не ухмылялся и даже намека на улыбку не было. Он молчал, не отрывая взгляда от меня. Но заметив слезы, с трудом, с явным усилием ответил:

– Шесть ведьм – цена за мое возвращение на Терру. Без Гекаты у меня не было и шанса.