Урок седьмой: Опасность кровного наследия

 – А-а-а… бедный вампирюга!

Остальные кто сдержанно улыбался, а кто и недоуменно на нас поглядывал. Мастер Молес, усмехнувшись, произнес:

– Стало быть, добрались до лорда Витори?

– А мы на полпути не останавливаемся, – гордо ответил Юрао, – у нас репутация.

И даже почтенный мастер-банкир смеяться перестал. Сел обратно, кафтан одернул и многозначительно так:

– Да-а-а… репутация – страшная сила.

И все равно хихикал, на меня поглядывая.

– Дэй, еще немного – и будешь цветом как твое платье, – шепнул мне Юрао.

И тут распахнулась дверь. Сначала втолкнули невысокого темноволосого гнома, юного еще совсем, и бородка у него была смешная, затем вошли два странных гнома – стройных, безбородых, разве что носы принадлежность к расе выдавали.

– Пытался сбежать. – Многословностью эти гномы тоже не отличались.

Впрочем, они мало кого интересовали, теперь все смотрели на бледного, вздрагивающего от столь пристального внимания Ойвега Томарса.

А вот он… Гном обвел взглядом присутствующих и в ужасе уставился на меня. Причем ужас казался паническим – гнома затрясло, он нервно икнул и начал сползать на пол – стражи едва подхватить успели.

Ситуацию спас дроу:

– Слушай, она у меня смирная, проклятия острого поноса вообще редко насылает, Бездной клянусь. Трястись прекращай и давай нам красиво, четко и обстоятельно – кому отдал приглашения?

Ойвег Томарс перестал пытаться упасть и резко выдохнул:

– Ей.

Госпоже Риате.

И вот тут Юр подался вперед и мрачно произнес:

– Лжешь.

На него все и разом посмотрели. Мастер-ювелир Золер осторожно поинтересовался:

– Видящий?

– Да, – подтвердил Юрао.

– Ночной страж, – с явным уважением добавил Молес.

Гномы покивали, и все внимание вновь вернулось к юному гному.

– Не юли, говори все как есть, – вдруг произнес чернобородый мастер-кузнец Томарс.

 – Наказать – накажу, а перед своими отвечай честь по чести!

Ойвег почему-то опять на меня посмотрел, потом на отца… а сказать ничего не успел.

«Дэя… – полустон-полушепот, – Дэя…»

Я вскочила. Голос такой, словно ветром донесся, на меня все странно поглядывают, а я стою и что делать, не знаю. Меня звали, в том, что звал Риан, даже сомнений не было, его голос.