Восход Черной звезды

Император не произнес ни слова, он протянул руку, и испуганные дети светлых взмыли под потолок… Все, разом, вырванные из рук пытающихся удержать их женщин… Мне хотелось закрыть глаза и уши, чтобы не видеть отчаяния светлых и не слышать криков детей и матерей…

О Великий Белый дух, только бы все они остались живы! В смысле – кесарь, пожалуйста…

Но император, не реагируя на мои мольбы, продолжал молчать и ласково улыбаться… Он просто молчал, уверенный в своей силе, власти и праве казнить и миловать, и не сводил взгляда… да с брата, наверное.

И улыбка из ласковой стала почти издевательской. Мне в этот миг вдруг вспомнился рассказ Мейлины о том, как они нашли кесаря, который на тот момент был искалеченным полутрупом. И, глядя на Араэдена, на один-единственный краткий миг я представила, каково это – смотреть в глаза своему убийце? Пусть несостоявшемуся, но приложившему к тому все усилия, безжалостно калеча жертву.

Араэден искоса взглянул на меня, усмехнулся, едва скривив губы.

Интересно, а сколько часов или даже дней они его убивали? Страшный вопрос, да.

Не хотелось бы мне пережить подобное, а кесарь пережил. И выжил. И вернулся. И вот час расплаты…

Что ж, если рассматривать в подобном контексте, то император еще милостив… даже не представляю, как бы я поступила в такой ситуации.

Еще одна едва заметная усмешка кесаря, и его взгляд вновь направлен на брата. Пристальный взгляд возмездия…

И тот светлый, с фиолетовыми глазами, первым встал на колени.

Я видела, как тяжело дался ему этот жест подчинения, словно стоял на ногах один светлый, а опустился на колени уже совершенно другой, абсолютно сломленный… И все воины, уронив оружие, встали на колени… и женщины… униженно моля о пощаде.

Если их политический строй основан на превалировании чести и достоинства над жизнью, то сейчас кесарь поступил хуже, чем если бы убил, а эти светлые явно предпочли бы смерть… если бы не дети.

И вот тогда Великий Араэден начал говорить… Речь его была столь же красива, как и руны, и соответственно настолько же мне непонятна.

Не знаю, что именно он вещал, но создавалось ощущение, что стены дворца разносят его голос, и я была уверена, что все те, кто находится за стенами Радужного творения архитектуры, так же слышат речь своего правителя.

Интересно, как они отнесутся к тому, что он вернулся?

С того света практически, спустя почти год по местному времени, совершив невероятное, по сути. Вернулся.