Как скажете, Пётр Всеволодович!

Пётр.

Мне неплохо так настучали по голове. Мысли путались и дико тошнило. Нужно было сбросить пар и обдумать план побега. В таких вещах лучше всего помогал секс. Поэтому я предпочитал много лет обеденный секс ланчу.

Дикого и безумного не будет в этой коморке. Но Виктория, как верная помощница, обязана помочь начальнику в разрешении ситуации. Может просто подрочить своей изящной ручкой. Почему я раньше никогда не замечал – какие красивые у неё руки.

Что было в плену, остаётся в плену.

– Можно просто поцеловаться.

Я замужем… я… – лепетала Малая, слишком слабо сопротивляясь для той, кто пытается сохранить верность мужу. Её глаза еще со вчерашнего дня блестели похотью и желанием. И мне жутко хотелось удовлетворить её.

В ярком и весьма закрытом платье Вика была дико сексуальна. Я стал благодарен ей за то, что она на работу всегда ходит в штанах. Если бы она хотя бы раз пришла в офис в юбке или платье, я бы кончил в штаны. У неё было невероятные стройные ноги. Они не были похожи на множество палок, обтянутых кожей, что я видел каждый день.

Идеально тонкие лодыжки и подкаченные икры, красивые коленки и широкие бедра, хранящие между собой, я уверен, сладкую пещерку, которой так редко пользовался муж.

На ощупь она глаже шелка. Медовая.

Обычно я не целуюсь, не люблю слюнообмен, но её целовать было приятно. Маленький ротик с пухлыми губками, которые она так часто надувала на работе.

Малая напоминала мне ребенка в магазине сладостей, ей и хотелось, и было страшно.

Она то льнула, то пыталась убежать. Я не предлагал ей секс, лишь помочь мне разрядиться. Если так хочет, пусть хранит верность мужу. Ради Бога. Я еще надеялся сохранить с ней деловые отношения, работник она превосходный. Такого терять ради хорошего перепихона не хотелось совсем.

Поэтому я просто положил её руку на мой член и заставил поглаживать маленькой ладошкой. Она взмокла и возбудилась. Быстро и послушно. И от этого мои яйца стали напоминать созревший турецкий гранат: такой же красный и тяжелый, внутри которого была сотня семечек, готовых вырваться из фрукта.

Не в моих правилах отпускать даму неудовлетворенной. Всё-таки я джентльмен, не могу же я попросить помочь мне кончить и не подарить разрядку ей?

Поэтому я забираюсь под платье и нащупываю горошинку под трусиками. Сжимаю ее, щипаю, массирую. Клитор набух и призывно пульсировал, буквально умоляя меня помочь ему.

Виктория оказывается неприлично мокрой.