Месть амазонки

– Опять ты за своё, Верховная, – поморщились сёстры. – Мы много лет жили в своём мире и обходились без них. Почему теперь ты так настаиваешь на этом?

– Всё просто. Время не стоит на месте. Вы не раз заглядывали в мой волшебный шар и знаете, что в мире есть много всего, что могло бы пригодиться нам.

– Ты упряма, Верховная. Но что может нам угрожать? Войны мы не боимся. Каждая амазонка стоит двух, а то и трёх самцов.

– Это в открытом бою. Но наши девы бьются по старинке, не зная многого из того, что известно в остальном мире.

Соседние государства растут, богатеют, торгуют, изучают ремёсла, а мы стоим. Замерли, как в болоте.

– Верховная! Ты порицаешь то, что завещано богиней?

– Богиня не завещала жить в темноте, как кроты. – Верховная строго оглядела сестёр. – Всё, что может быть использовано на благо и процветание королевства амазонок, должно быть использовано. Разве в бою выбросить плохой клинок и подобрать хороший зазорно? Нет! То же самое и с остальным. Это клинки, которые нужно использовать против врагов.

– Ну, нашего сословия это не касается. Роды не изменишь даже наукой, – презрительно протянула Старшая Мать.

– Глупая корова! Великая Мать! Ну почему в совет входят такие дуры?! Услышь мольбу своей служанки, вразуми этих недалёких! – Голос Верховной прозвучал неожиданно звонко в тишине зала, и, словно в ответ, в сером небе раздался гром. Все поражённо уставились на Верховную.

– Похоже, твоя мольба услышана, старейшая, – осторожно произнесла Надия.

– Хорошо.

Забирай девчонку. Определи, что ты считаешь необходимым, и передай список нам. На следующем совете мы попробуем решить, нужно это или нет, – добавила Лидия, и сестра согласно кивнула, подтверждая решение.

Старшая Мать, обиженно сопя, начала выбираться из кресла. Медленно встав, она поклонилась и покинула зал. Подождав, пока за ней закроется дверь, Лидия звонко рассмеялась.

– Она и правда похожа на толстую корову, – поддержала её сестра, и обе залились чистым серебристым смехом.

– Вы недалеко от неё ушли, – оборвала их веселье Верховная. – Похотливые козы. Фигуры как у богинь, а ума как у этой. – Она небрежно кивнула вслед ушедшей.

Разом замолкнув, сёстры посмотрели на жрицу.

– Знаешь, Верховная, когда-нибудь ты переступишь черту…

– И что? – насмешливо спросила старуха. – Я говорила так и двадцать, и сорок лет назад. С тех самых пор, как стала Верховной, я говорила только то что, думаю, и никто не мог заткнуть мне рот.