Аномальный Наследник. Князь и Канцлер

Сдержанно и спокойно муж рассказал ей о возможном нападении, при этом подчеркнул:

– Никаких доказательств у нас нет, Соня. Всё это может оказаться лишь глупым розыгрышем, но я всё же прошу тебя отправиться на нашу старую военную базу. Долетите быстро, но придётся немного потерпеть. И, пожалуйста, не спорь.

Спорить княгиня Енисейская уж точно не собиралась. Да, сначала ей хотелось возмутиться, убедить мужа в том, что она, как правительница, должна оставаться со своими подданными, быть с ними что бы ни случилось, а не лететь в самое безопасное место княжества.

Но то была лишь мимолётная вспышка. И она прошла, когда Аскольд замолчал.

– Хорошо, дорогой, я всё поняла. Не переживай, со мной и нашим малышом всё будет хорошо, – тепло проговорила она. – Пусть ты далеко, но я чувствую, что ты рядом с нами.

– Спасибо, – ответил Аскольд.

Имелась и ещё одна причина, по которой она не стала спорить. И Софья была уверена, Аскольд тоже понимает. Сейчас не открытая война. Враг не штурмует столицу, чтобы покорить княжество.

Враг выбрал мишенью членов княжеской семьи. А значит, оставаясь в Енисейске, Софья ставит под удар мирных жителей города.

И именно поэтому укрыться на защищённой военной базе – максимально разумное решение, которое и бегством-то назвать нельзя, и пойдёт на пользу всем.

– Доченька, что за спешка? – вдовствующая императрица спускалась по ступеням с невозмутимым выражением лица. Но резкость её движений выдавала волнение. – На нас правда могут напасть? Кто?

– Французы, – ровным тоном ответила Софья.

– Вот как… Любопытно… – Елизавета Александровна нахмурилась. Затем огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что все, кому предстояло эвакуироваться, собрались в одном месте. Уже хотела было скомандовать, но вовремя вспомнила, что она лишь гостья в этом доме.

Заметив метания матери, Соня улыбнулась. Затем поднялась и тоже заглянула в лицо каждой женщины. Мари Никитина с сыном Вовой на руках изо всех сил пыталась держать каменное выражение лица.

Получалось у бывшей простолюдинки вполне сносно, но до идеала далеко. Видно, что напряжена и переживает. А вот её малыш успокоился и сейчас улыбался Нине Ивановне – сурового вида женщине-врачу, приставленной к беременной княгине наравне с целительницей Аскольда. Последняя, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрировала недовольство происходящим. Алла – служанка Софьи, поглядывала на неё с лёгким укором.