Хозяин восьми морей. Перерождение Артефактора

 – В жизни она гораздо красивее. Доброе утро, господин Лаграндж.

– А, сынок, здравствуй! Как спалось?

«Сынок»? Опять? Вчера, когда зашёл разговор о девушке полу-алти, я сказал, что она назвала меня «Тайон». Однако использовать это имя Лаграндж почему-то не стал.

– Благодарю, спал как младенец, – улыбнулся я. – Много лет проспал беспробудно, а всё равно почему-то хочется спать.

– Понимаю, – хмыкнул Лаграндж. – Сам порой не могу выспаться, даже если сплю часов десять. Ну да ладно, это всё причитания тех, кому за сорок.

Сынок, я подумал насчёт твоих слов о планах. И хочу уточнить, мы исходим из того, что ты сирота?

Мои биологические родители, возможно, такие же светлокожие и светлоголовые алти, скорее всего, где-то существуют. Но уж точно не в Шестом сумеречном море, где я сейчас нахожусь. Меня привезли из Седьмого. Я конечно, отыщу их – хочется увидеть много-много светлоголовых и оранжевоглазых алти… Но сейчас связывать себя с ними не собираюсь.

Что же до моей матушки… Точнее, до матушки Леона Джонсона… Вчера я спросил у Лагранджа о ней и рад был услышать, что она до сих пор живёт здесь, на острове Бун, в славном городе Торвиль.

Но прийти к ней и сказать, что я – Леон? Нет уж! Вряд ли она поверит какому-то алти. Да и выдержит ли она такой удар после смерти сына?

– Да, – кивнул я.

Лаграндж торжествующе улыбнулся:

– Раз да, значит теперь «нет»! Поздравляю, ты больше не сирота, сынок.

Смысл его слов до меня дошёл не сразу.

И те несколько секунд, что я пытался осознать услышанное, Лаграндж наслаждался моей реакцией.

– Вы хотите усыновить меня? – наконец спросил я. – Вот так просто?

С одной стороны, мне, давно взрослому и самостоятельному мужику, опекуны не нужны. Чего доброго, ещё начнёт совать свой нос в мои дела или палки в колёса вставлять. С другой стороны, Лагранж вроде человек неплохой, очевидно, богатый и со связями. Не вижу проблемы, чтобы во второй раз начать путь к титулу Хозяин Морей в более выгодных условиях.

Хотя… Глядя на себя в зеркало, можно подумать, что даже с фамилией Лаграндж, проблем у меня будет больше, чем у юного курсанта Академии Леона Джонсона почти сорок лет назад. Пусть и безвестного, но всё же чистокровного викторианца, а не странного алти.

– А чего в этом сложного? – хохотнул он. – Я взял за тебя ответственность в тот момент, когда купил тебя у алиссийцев. И не отказываюсь от неё сейчас.