Конец мрачности

 – Ритуал поистине прекрасен, и его жертве уж точно не позавидуешь. И всё это нам на руку.

– Почему же? – довольно резко спросила Нургия. – Волхв… Утер ведь за нас! Чем этот ритуал нам поможет?!

– Не горячись, Нургия, – над столом зазвучал тягучий голос Древнего. – Речь не об Утере, а о его бывшем теле. Не забывайте, что раньше Утер и Бон были практически одним человеком. И когда проходил ритуал, Утер находился в теле Бона. Иными словами, после их разрыва жертвой ритуала стал Бон. Тиара может почувствовать его местоположение и убить одним ударом.

Верно я говорю, Тиара?

– В целом да, – кивнула супруга, не став всему честному народу рассказывать, что моё местоположение она тоже может чувствовать, как и Бона.

– Получается, если Рюгус никогда не играет без девяток, то у нас на руках сразу две девятки? А может быть и три! И всё это Госпожа Тёмная, – тепло проговорил Карус.

– Приятно слышать, – вежливо ответила Тиара.

– Ну что ж… – устало выдохнул Глозейск. – А мне приятно, что едва у нас наметилась новая проблема, мы тут же смогли придумать для неё решение.

Осталось лишь составить чёткий план, в котором необходимо попытаться учесть все возможные ответные действия наших врагов. И начать стоит с…

– Уны, – отчеканил я, привлекая внимание к своей скромной персоне. Вопреки ожиданиям, Тиара не нахмурилась при упоминании Отблеска Рюгуса, а лишь вздохнула и согласно кивнула. Приятно, что мы думаем об одном и том же. – Прошу прощения, что перебил, – я поспешно извинился перед Глозейском и продолжил: – Но меня очень удивляет, что на вершине Зуртарна стоит только два трона.

Неужели не нашлось места для той, кто всё это время был главным исполнителем воли Рюгуса. Ревнительницей и хранительницей этой воли. А заодно и возлюбленной Бона.

– Полностью согласен с тобой, Утер, – посмотрев мне в глаза, ответил мне Бог Знаний и повернулся к остальным. – Несмотря на то, что на стороне Рюгуса есть и другие боги, я считаю его самыми опасными союзниками именно Бона и Уну. Они его руки и ноги, наделённые не только его волей, но и своей собственной.

Боги Зуртейна, – обратился он к «коллегам», – мы с вами очень давно знаем друг друга. И примерно представляем, что движет каждым из нас. Однако же… – он взял паузу и вновь приложился к фляжке. Затем, глядя на висящую на стене голову кабана, негромко произнёс: – Нам сложно понять людей. Мы давно далеки от них. И пусть мы в состоянии читать мысли наших Последователей, читать их сердца гораздо труднее.