Конец мрачности

Да что со мной такое? Действительно, сначала пробило на какую-то меланхоличную грусть, а теперь вот это… Эх, всё-таки устал я от постоянных битв.

А ещё очень волнуюсь.

– Я переживаю за тебя, – подняв голову, признался жене. – Я бы не хотел, чтобы ты участвовала в ликвидации Бона. Уж лучше я сам.

Тиара нахмурилась и упёрла руки в бока.

– Муж мой, – с вызовом проговорила она. – Мне очень приятно, что я тебе небезразлична, однако я не хочу прятаться за спинами других.

Я не хочу, сидя в безопасном месте, переживать за своего любимого, за отца и друзей.

– Ты могла бы сражаться с обычными солдатами Рюгуса, – предложил я.

– Для меня это всё равно, что сидеть в безопасном месте, – парировала жена и даже топнула ножкой, поджала губы и надула щёки.

– Тиара, я…

– Я пойду. Убивать. Бона, – решительно отчеканила она.

Другого я от неё и не ожидал. Однако попытаться стоило – это во-первых. Ну а во-вторых, если торгуешься, в большинстве случаев вначале стоит предлагать нереально завышенные условия, чтобы потом уже, двигаясь навстречу друг другу, найти компромисс.

– Мне очень нравится твоя решимость, милая. И я очень её уважаю. Однако, как твой муж, я хочу защитить тебя. Поэтому поступим следующим образом: я не скажу и слова против, если ты будешь находиться в отряде по ликвидации Бона. Но пообещай мне, что не станешь безрассудно лезть на нашего противника с мыслью ранить его во что бы то ни стало.

Я буду с ним биться. Не один, а с вашей помощью, но на острие атаки буду именно я.

– Муж мой…

– Тиара, – на сей раз была моя очередь перебивать её. – Во всех мирах ты для меня самый дорогой человек. А я… в большинстве своём тоже человек. Поэтому мне свойственны эгоистичные людские желания. И главное из них на данный момент довольно простое – я хочу спасти Зуртейн, чтобы жить в нём с дорогими мне людьми. Иными словами, жить в спасённом мире без дорогих мне людей я не хочу.

Поэтому не смей умирать ради нашей победы. Выживи и живи после всего этого долго и счастливо вместе со мной.

Несколько секунд Тиара, точно завороженная, хлопала ресницами, а потом из её глаз покатились слёзы. Она подалась вперёд и изо всех сил прижалась ко мне. Я слышал её дыхание, чувствовал биение сердца, мог учуять запах… Этот родной запах я ни за что не спутаю ни с каким другим.