Сорок правил любви

Он казался измученным, бледным и как будто сильно похудевшим, словно за последние несколько дней постарел на много лет. Однако, когда он заговорил, голос его неожиданно окреп, в нем зазвучала решимость:

– В городе, расположенном не очень далеко от Багдада, живет весьма знающий ученый. Он хороший оратор, хотя и не поэт. Его любят, почитают, им восхищаются тысячи людей, но сам он никого не любит. По причине, которая далека от нашего понимания, кто-нибудь из нас может отправиться к нему и стать его собеседником.

У меня сжалось сердце.

Потом я медленно, очень медленно выдохнул. Как тут не вспомнить одно из правил? “Одиночество и уединение – разные вещи. Когда человек одинок, ему легко уверить себя, что он на правильном пути. Уединение лучше для нас, потому что оно не подразумевает одиночества. Но еще лучше найти человека, который станет для тебя зеркалом. Помни, лишь в другом человеческом сердце можно увидеть себя без обмана и присутствие Бога в себе”.

Учитель продолжал:

– Мне был задан вопрос, не хочет ли кто-нибудь из вас отправиться в это духовное путешествие.

Конечно же я мог бы сам назначить подходящего дервиша, однако эта задача будет не по плечу тому, кто возьмется за нее только из чувства долга. Она может быть исполнена лишь из любви и во имя любви.

Юный дервиш попросил разрешения сказать слово:

– Учитель, кто этот ученый?

– Я могу открыть его имя только тому, кто изъявит желание отправиться в путь.

Услышав это, несколько взволнованных дервишей торопливо подняли руки.

Кандидатов было девять. Я присоединился к ним и стал десятым. Баба Заман помахал рукой, давая нам понять, что он еще не закончил:

– Есть еще кое-что, о чем я должен вам сообщить, прежде чем вы примете решение. Путешествие сопряжено с великой опасностью и невиданными трудностями, так что неизвестно, вернется ли путник назад.

Все руки опустились. Кроме моей.

В первый раз за долгое время Баба Заман прямо посмотрел мне в глаза, и, когда наши взгляды встретились, я понял, что он с самого начала знал, кто станет единственным добровольцем.

– Шамс из Тебриза, – медленно и мрачно произнес учитель, словно мое имя оставляло неприятный привкус у него во рту. – Я уважаю твое решение, однако ты не член нашего сообщества. Ты гость.

– Не понимаю, какая разница.

Учитель долго молчал, о чем-то раздумывая. Потом неожиданно поднялся и заговорил вновь:

– Оставим пока этот разговор. Когда придет весна, мы к нему вернемся.

Сердце мое взбунтовалось.