Тот, кто срывает цветы

Я наблюдал за тем, как постепенно пустеют полки, ощущая глупую грусть. Альвин защелкнул чемодан, выдохнул и пристроился рядом со мной на подоконнике. Я отлично помню это мгновение, которое растянулось в бесконечность: полупустая комната, запах скорой разлуки, едва прикрытые жалюзи – все пространство в полосах: игра тени и света. У меня тогда возникло чувство, что мы больше никогда не увидимся. Почему-то я не мог вымолвить ни слова, а все смотрел на Альвина, на три родинки на его левой щеке, на кожаный ремешок часов на запястье.

– Спасибо, – шепнул я. – Если бы не ты, то я бы… не знаю.

Громко говорить не хотелось.

– Ты бы справился, – тихо ответил Альвин. – Я знаю.

Мы снова замолчали. На кровати, в паре шагов от нас, лежала папка, набитая статьями и вырезками – всем тем, что мы так долго собирали.

– Что будем с этим делать? – спросил я.

На лице Альвина отразилось непонимание.

– То есть?

– Ты же не потащишь это с собой, правильно?

– Правильно. Оставлю дома. Почему бы и нет?

– Твоя мама?

Альвин поморщился.

– Она не роется в моих вещах. Боже, Лео, мы с тобой труп, что ли прячем?

Я хмыкнул.

– Извини. Это моя паранойя.

Он покачал головой.

– Я понимаю.

Альвин взял папку, распахнул шкаф с одеждой и закинул ее на верхнюю полку, а потом повернулся ко мне.

– У меня для тебя подарок вообще-то, – важно сказал он. – Я купил себе новую камеру, а тебе хочу отдать свою прежнюю. Она в полном порядке. Ты это и сам знаешь. Как раз подойдет для любителя.

Я немного опешил от удивления и медленно наполняющей меня радости.

– Ой… – выдохнул я. – Мне? Камеру?

– Ну да. Мне показалось, что тебе понравилось снимать на прошлых выходных, поэтому я подумал, что это будет хорошим напоминанием о себе.

В прошлую субботу мы ходили гулять в парк и пару часов потратили на съемку. Мне действительно это понравилось. Альвин учил меня, как правильно держать камеру, рассказывал, что нужно учитывать много мелочей, чтобы снимок получился хорошим.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Скажи, что она не будет пылиться на полке.

Вместо ответа я улыбнулся и слегка толкнул Альвина в плечо.

3

Ровно через неделю, в среду, Альвин стоял у подъезда со своим большим черным чемоданом. Он наконец-то постригся. Нацепил солнечные очки. На плече у него болталась дорожная сумка. В машине его ждала мать, но Альвин медлил, потому что хотел попрощаться со мной и Бастианом.

Я чувствовал себя странно.