Шрам

Она хмурится – если Лонгсайт разговаривал с предками, ей он должен был сообщить об этом первой.

Мэр снова обращается к слушателям:

– Стиснутый в когтях смерти, я услышал голос, и он передал мне послание, очень ясное и простое. Я мечтал поделиться с вами новым откровением. Однако мне пришлось дождаться подходящего момента. Мне было ниспослано новое учение, а в нём – добрые вести для всех нас.

Рядом со мной замирает Мел, затаив дыхание. Мэр выжидает. Тишина множится, разрастается.

– Вы благочестивые люди, – наконец говорит мэр.

 – И всё же в вашей жизни есть страх. Вы боитесь, что однажды всех ваших меток окажется недостаточно. Что, несмотря на все наши знания и учёность, грехи нас настигнут. А что, если я скажу вам: «Впереди вас ждёт лишь мир, и я могу спасти вас, отпустить грехи до судилища, очистить ваши души»? Вы мне поверите? Пойдёте ли вы со мной, чтобы насладиться этой благословенной свободой?

В моей груди рождается предательская надежда, как червь, выползающий из трупа.

«Да, – думаю я. – Пусть будет ясность: план, указатели и чистая дорога».

Знай наверняка, что меня запомнят, а моя душа будет достойна вечности, я бы ухватилась за такую возможность обеими руками и ни за что не упустила бы её. Я вижу, как эта надежда сияет в глазах каждого на площади. Страждущие рты открываются в благоговейном трепете, готовые получить щедрый подарок, который предлагает им мэр Лонгсайт.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком. Яд бывает сладок, будто мёд, но всё равно убивает.

«Подожди и посмотри, что будет, Леора, – напоминаю я себе. – Потерпи».

– Что тяготит вас? – спрашивает мэр Лонгсайт и молчит так долго, что мне кажется, ему и не нужен ответ. – Мы ставим знаки на телах, чтобы освободить наши души. Но разве вы не чувствуете, как тяжелы чернила на коже, те, что говорят всем о вашем коварстве и обмане? Не чувствуете, как тяжело струится кровь по жилам?

Мэр бросает взгляд на левую руку – его кожа чиста, на ней нет ни единой метки наказания.

Люди в толпе смотрят на свои руки, пересчитывают метки. Своим особым рассеянным взглядом из-под ресниц я смотрю на тех, кто стоит неподалёку.

У охранника справа на бицепсе вычернены имена детей. Я ясно вижу, как ему стыдно за то, что недавно он грубо накричал на сына.

У женщины в первом ряду на ключице татуировка – ряд драгоценных камней. Когда-то она украла браслет у родной сестры.

Мы все виновны.