Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза

Отец направил яростный взгляд на своих советников:

– Я использую все возможные средства, чтобы отомстить! Пусть соберется парламент, пусть вся эта пустая болтовня и обман станут известны людям. Я пойду войной на Францию!

Когда лорды разошлись, король обнял Елизавету за плечи. Ее всю трясло, но она старалась не плакать.

– Я разберусь с Людовиком и после этого найду для вас другого супруга, Бесси, который будет еще лучше.

Елизавета кивнула, хотя какой супруг мог быть лучше этого? Да и что ей за дело? Она остается в Англии, чего всегда желала.

– А теперь идите и найдите себе какое-нибудь приятное занятие, чтобы ни о чем не думать, – велел ей отец. – И, Бесси, держите голову высоко. К этому привел не какой-то изъян в вас, а одно лишь вероломство старого паука. А я сейчас должен послать за вашей матерью и сообщить ей новости.

Когда позже Елизавете приказали явиться в покои королевы, она застала мать побледневшей от ярости. Леди Стэнли и тетя Риверс как могли старались успокоить ее, им помогала хрупкая миловидная женщина, в которой принцесса узнала свою тетушку и кузину Элис Фицльюис.

Лорд Риверс и лорд Стэнли стояли у окна и сочувственно качали головой.

– Это жестоко! – кипятилась мать. – Столько лет растить дочь в сознании, что она будет королевой Франции, готовить ее к этому, а потом девочку так грубо отвергают. Это гнусно! Она должна была стать королевой…

– И еще может ею стать, мадам, – сказала леди Стэнли, беря ее за руки. – Есть другие королевства.

Франция не самая великая монархия в христианском мире.

– Мы обе знаем, что она величайшая, – отрезала мать.

Леди Стэнли спокойно посмотрела на нее:

– Есть Испания. Наследник суверенов еще ни с кем не помолвлен.

– Он еще младенец, – отмахнулась мать и подняла взгляд. – Бесси!

Она раскрыла объятия, и Елизавета припала к ней. Вот теперь слезы покатились у нее по щекам. Странно было, что мать утешает ее, как дитя, королеве не пристало демонстрировать привязанность к кому бы то ни было.

Елизавета чувствовала себя неловко, ведь она уже не ребенок, однако покорно позволила матери прижать свою голову щекой к ее затянутой в бархат груди и вывернулась из рук родительницы, когда посчитала, что снесла достаточно материнского утешения. Элис Фицльюис смотрела на нее с пониманием, а леди Стэнли, когда Елизавета утерла глаза, мягко сказала:

– Все это пройдет, леди Бесси. Господь, вероятно, приготовил для вас что-нибудь получше.