Красный снег

Вилася хмелинушка

Через тын на улицу,

Во мой во зеленый сад.

Во моем во садике

Раздолье широкое,

Гулянье веселое.

А я, добрый молодец,

Невесел гуляю,

Хожу припечалившись.

Борясь со сном, Константин Павлович скинул пахучий овчинный тулуп, потянулся, хлопнул урядника по широкой спине.

– Не боитесь волков песней разбудить, Старков?

Тот довольно осклабился.

– Ништо! Убережет Боженька, не даст пропасть!

Будто в ответ на его слова справа из глубины леса раздался далекий протяжный вой.

Урядник размашисто перекрестился рукой с кнутом на рогатый месяц, смачно харкнул в сторону и щелкнул по широкой спине коренного.

– И что ж вы, во всем так на высшие силы полагаетесь? Сильно в Бога веруете?

Старков сдвинул на затылок шапку, почесал кнутовищем за ухом, помогая мыслительному процессу.

– Дык как же без Бога-то, господин хороший? Чай, не татарин я, русский человек. Стало быть, верую. Опять же, тятька с мамкой не зря ж покрестили.

– Понятно.

Маршал достал портсигар, протянул уряднику.

Тот сунул рукавицу под мышку, бережно вытащил душистую папиросу, склонился к огоньку и блаженно сощурился, пропыхтел сквозь дым:

– Благодарствую, ароматный табачок. А вы что ж? Аль не верите?

Константин Павлович тоже закурил, помолчал, но все-таки ответил:

– Пожалуй, что нет. В нашей профессии сложно сохранять веру в Бога. Во всяком случае, в Бога справедливого и милосердного. Уж больно много гнусностей видеть приходится.

Старков опять почесал за ухом.

– Так-то оно, конечно, так, но все ж… Что ж, и в церкву не ходите?

– Нет, не хожу. Как от родителей съехал, так и перестал. Поначалу просто ленился, а потом уж и осознанно отказался от этого занятия.

– А кольцо у вас? – Урядник ткнул пальцем в правую руку Маршала. – Иль это так, без венчания?

– С венчанием. Жена настояла. Она верит. И в Бога, и в людей. Почти как брат Илья.

Помолчали, послушали ночную тишину. Старков мотнул чубом:

– Конечно, оно верно – когда такое, как нынче, увидишь, бывает, что и подумается: куда ж ты, Господи Иисусе, глядел, на что такое важное отвлекся? Но чтоб прям разувериться… Нет, нельзя русскому человеку совсем без веры.

Оскотинимся, ей-богу!

И он опять осенил себя рукавицей.

– То-то и оно, Старков. Большинству людей Бог – что костыль. Чтоб не спотыкаться на жизненном пути. А то и вовсе как строгий родитель, который, если что, может в темя молнией приложить.