Красный снег

Ну а по мне, так страх – не лучший мотиватор, потому что…

Волчий вой прорезал ночь слева, и так близко, что казалось, невидимый вожак собирает стаю чуть не за первым рядом заснеженных деревьев.

Старков матюгнулся, выплюнул папиросу и привстал в санях, размахнулся кнутом.

– Вот сейчас проверим, господин хороший, кто прав – и про страх, и про Боженьку. Пошли, дуры, чего скалитесь!!!

Лошади, почуяв зверя, рванули, не дождавшись понуканий, дробно застучали шипованными подковами. Старков щелкал кнутом, не касаясь лоснящихся спин, гикал и свистел, а Маршал вытащил из кармана браунинг, критически посмотрел на короткий ствол и крикнул уряднику:

– Где револьвер Волошина?

Старков, не оборачиваясь, вытащил из-за пояса «смит-вессон», бросил на сено.

Маршал сжал затертую рукоятку, переломил, заглянул в барабан, снова собрал и заводил длинным дулом по сторонам. Вой был уже совсем близко, но пока еще сзади. С подступающих к дороге елей осыпался потревоженный снег, но самих волков еще не было видно. Треф, приподнявшись на сене, сперва глухо зарычал, а после залился громким истеричным лаем. В ответ со всех сторон понеслось хриплое харканье, тявканье и утробное рычание, подбадриваемое тягучим воем вожака.

Старков, вскочив уже в полный рост, выписывал над головой ременные восьмерки и голосил во все горло:

Увидела матушка

С высокого терема,

С красного окошечка,

С хрустального стеколышка.

«Чего ж, мило дитяко,

Невесел гуляешь,

Ходишь припечалившись?»

Первый зверь выскочил из чащи на дорогу, раза в два крупнее немаленького Трефа, понесся по санному следу, рассекая широкой грудью морозный воздух.

За ним выскочили еще два волка, поменьше, пристроились в фарватер. Расстояние между троицей и санями хоть и медленно, но сокращалось. Маршал уперся локтем в заднюю стенку, посадил на мушку ближайшего хищника, но медлил. Он представил, как красивый зверь споткнется на полном скаку, перевернется в воздухе и рухнет, окрашивая снег красным. Вспомнил мертвых собак на Симановском подворье – и зажмурился.

Родимая матушка!

Чего ж мне веселиться:

Все дружки-товарищи

Нойма поженилися,

А я, добрый молодец,

Холост, не женат.

– Стреляйте, господин Маршал! Стреляйте!

Но Маршал спрятал револьвер, стащил с головы бобровую шапку и, размахнувшись, что есть силы швырнул на дорогу. Вожак пронесся мимо, даже не замедлив бег, а двое молодых волков вцепились в мех, начали драть треух на части.