Красный снег

Из леса на дорогу выскочили еще три серые тени, присоединились к дележке, рыча и огрызаясь друг на друга. Вожак какое-то время мчался за санями, но, видно, не чувствуя за спиной поддержку сородичей, перешел сначала на рысь, после и вовсе на шаг и в конце концов совсем остановился, сел на снег, задрал к небу голову и снова завыл, уже разочарованно и тоскливо.

Маршал, не моргая, смотрел на удаляющуюся серую фигуру, пока она совсем не скрылась в ночной темени, потом отвернулся, лег на спину, вытер пот со лба.

Старков продолжал орать, охаживая лошадей кнутом:

«Пойдем, мило дитятко,

В когород гулять,

Невесту выбирать.

Выберем невесту,

Саму-саму лучшу —

Купеческу дочку».

«Родимая матушка!

Это не невеста,

Во моем во доме

Это не хозяйка.

Во чистом поле

Это не работница,

Моим белым ручушкам

Это не заменушка»[2 - Из книги «Народные песни, собранные и записанные в Псковской губернии членом-сотрудником Псковского археологического общества И.

К. Копаневичем», 1907 г.].

Предсказуемо выбрав в невесты в конце концов крестьянскую дочку, «заменушку» своим «белым ручушкам», Старков снова протянул кнутом вдоль спины коренному, обернулся через плечо и, увидев, что опасность миновала, рухнул в сено рядом с Маршалом.

– Ну вот, господин хороший, а вы говорите! И страх помог, и Бог сберег. – И подмигнул поджавшему уши Трефу.

– Помог, – хмыкнул Константин Павлович. – То-то ты вместо молитвы песню орал.

– А Боженьке без разницы, как ты к ему обращаешься. Кто лбом об пол бьет, а кто песни поет. Главное, людей не обижать да его не забывать! Вон оно, Дно. – Он ткнул варежкой в сторону недалеких огоньков на пригорке, верстах в двух. – Вынесли, родимые! А от страха или от веры – так мне и без разницы.

* * *

22 февраля 1912 года. Санкт-Петербург, Казанская полицейская часть. 11 часов 24 минуты

– Как видите, до Дна мы добрались не без приключений.

 – Константин Павлович поежился от воспоминаний, но все-таки заставил себя улыбнуться. – А на станции смотритель рассказал, что приметил вчера на перроне четверых мужчин, как раз когда прибыл утренний из Петербурга. По виду коммерсант с приказчиками. Ехали налегке, с одними саквояжами. Взяли сани с возницей и укатили. Возница подтвердил мою версию: двоих он высадил, не доезжая до дома Симанова, в рощице – их следы мы с Волошиным и обнаружили.