Между грушей и сыром

Только морщины становились все глубже, шаги неувереннее, седые волосы – все белее и реже, а взгляд – тускнее.

Кроме того, она постоянно чем-то болела, правда, молча. Зоя Мироновна смотрела на ковыляющую по лестнице Ревекку и говорила, что «она еще всех нас переживет, таких ни за что в гроб не загонишь». Сама она примерно ровесница Ревекки, для нее это, наверное, тоже шок. Скорее бы уж мог умереть Виктор Палыч, старый алкоголик. Три месяца назад он так напился, что не дошел до дома и проспал всю ночь на газоне.

К сожалению, это было летом, он даже не простудился, о чем Зоя потом долго и громко сокрушалась.

А неделю назад я зашел на кухню, так они там сидят вдвоем, как лучшие друзья и обсуждают способы отравить нашу пятую соседку – слепую, хромую, восьмидесятилетнюю старуху, отцу которой, кажется, принадлежал весь этот дом, хотя это вряд ли, и у которой уж точно никого нет, к ней бегают девчонки из собеса, прибили ручку к стенке над ванной, чтобы старушка не ебнулась. Говорили, что она хочет комнату какой-то фирме завещать в обмен на телевизор.

А сама она из комнаты почти не выходит, я ее ни разу не видел, даже не знаю, как ее зовут.

Вообще это все, конечно, хреново. Я живу себе спокойно в своей уютной комнатке с пальмой и синим постельным бельем, надо только купить электрический чайник или кофеварку, как вдруг эта квартирная проблема впрыгивает в мою голову, и выясняется, что мне, оказывается, нравилась эта занудная сухонькая еврейка. Которую я даже в очереди в магазине в упор не видел, а мои соседи – потенциальные (а, может, уже и нет!) убийцы.

Если я сейчас подумаю, что это они могли что-то с Ревеккой сделать, нет, лучше сразу встать и пойти… в библиотеку. Точно, в Ленинку. Или телек посмотреть?

Глава 2

Татьяна Дмитриевна Брыкина вышла из вагона метро на станции «Ясенево». Она сделала все, что смогла. Взяла отгул, съездила в эту вшивую коммуналку, теперь можно и домой: пообедать, отдохнуть, пока не придет с работы Коля. Лева – не беглый каторжник.

Найдут.

Около метро она купила журнал «Деньги» и пошла в свою отремонтированную квартиру в желтой башне, где в холодильнике стоял суп и жаркое, а в гостиной сидела дочь и смотрела видик, вместо того, чтобы делать уроки.

– Так-так. Ничего не ешь, ничего не учишь. Очень зрело.

– Мам?! Я что ты тут делаешь?

– С работы отпросилась.

– Чтобы посмотреть, как я уроки делаю?

Татьяна сжала губы и покачала головой.

– Как с ребенком разговариваю.