Перестроечная кувыркайка

Беда редактора в том, что он, как человек воспитанный, и тем более, при должности, не может сказать человеку все, что о нем думает. Вместо гневной тирады Сергей Анатольевич малодушно бормочет:

– Занятно, занятно… свеженький оборотец… Но, видите ли, Степан Сидорович, ваша работа малость великовата для нашего издания.

– Ничего страшного, – мгновенно решает пустяшное затруднение Кутейкин, – печатайте с продолжением.

Редактор вертит головой, словно пес, угодивший в ошейник.

– Степан Сидорович, вы же отлично знаете наше экономическое положение.

Мы сейчас не имеем возможности выплачивать авторские гонорары. (Вот вам и хваленая воспитанность вкупе с образованием – редактор беззастенчиво врет!) Он готов заплатить Кутейкину с коэффициентом. Заплатить даже за неопубликованное, лишь бы тот больше никогда не переступал порог редакции.

– И вот, посмотрите, что вы написали, – продолжает Сергей Крутов:

«Я стоял в сквозняке,

словно перст у окна,

На востоке всходил

Округленный пожар».

– Где тут рифма? – спрашивает редактор.

Кутейкин даже опешил от удивления.

– Как?! Вы не слышите это полнозвучное «а»?

Поэт пожимает плечами, потрясенный отсутствием слуха, точнее – полной профессиональной непригодностью газетчика. Но, заметив, что редактор багровеет и набирает в легкие воздуха, Кутейкин идет на попятную:

– Ну, хорошо. Не нравится рифма – будем считать стихи белыми. И Пушкин ими баловался, и Державин…

Редактор разъярен. Ему бы крикнуть: «Мартовские коты подсказали тебе эти стихи, а не Пушкин!» Но приходится держать себя в рамках.

Он бросает умоляющий взгляд на Полунникова. Тот, поняв шефа без слов, покидает кабинет. Через минуту на столе у Сергея Крутова звонит телефон.

– Что?! Заседание исполкома? Без меня не начинают?! Да что ж это такое!!!

Возмущению редактора нет предела. Он в сердцах бросает трубку и жалуется Кутейкину:

– Вот так всегда! Только соберешься поработать… Извините, Степан Сидорович. Не-мо-гу! – Схватив папку, редактор кидает в нее ручку и уже в дверях добавляет.

 – Степан Сидорович, вы поэмку оставьте, мы подберем для нее подходящее местечко.

Выскочив в коридор, Сергей Анатольевич ныряет в корректорскую и подносит палец к губам:

– Сапожник…

Корректор, не отрываясь от работы, кивает. Он в газетном деле давно – работал в нескольких редакциях. По этой причине корректор не только безошибочно выбрасывает из материала все самое интересное, но и понимает начальство с полуслова.