Перестроечная кувыркайка

Минут через десять редактор выглядывает в коридор. Убедившись в безопасности, он приосанивается, одергивает пиджак и с наигранной беспечностью возвращается в кабинет.

Но свято место пусто не бывает!

На стуле, где только что восседал Кутейкин, Сергея Крутова поджидает новый посетитель. Согнувшись, словно в приступе аппендицита, гость внимательно изучает половицу с невысохшей лужей от ботинок Кутейкина. Голова с круглым ежиком волос напоминает ядро, готовое протаранить любую преграду.

Хозяин кабинета подпускает на лицо гостеприимную улыбку.

Заметив ее, посетитель в ответ тоже радостно расцветает и, поднимаясь со стула, представляется:

– Здравствуйте! Не признали? Валентин Кулебяка… Да-да! Тот самый маньяк и убийца, о котором вы сообщили в прошлом номере....

– Извините, не совсем понимаю…

– Что же тут непонятного?

Посетитель ныряет рукой за пазуху. Пошарив там, извлекает многократно сложенную газету.

– Вот смотрите, что вы написали в прошлом номере: «Опасаясь возмездия, Валентин Кулебяка вместе со вторым участником этой жуткой драмы, таким же, как и он, пьяницей Сидорчуком, расчленил труп бездыханной жертвы и упаковал окровавленные куски в полиэтиленовый мешок…»

– Извините, но тут же ясно сказано: «В целях неразглашения следствия, настоящие фамилии заменены на вымышленные».

Причем здесь вы?

– Как причем?! Фамилия-то моя! И имя мое! Что мне теперь говорить соседям?! Они интересуются, на сколько частей я расчленил жертву и почему до сих пор гуляю на свободе?

– Это недоразумение! Откуда автор мог знать, что в городе проживает человек с вымышленной фамилией? – Но, заметив, что его слова не произвели должного впечатления, редактор соглашается:

– Хорошо, хорошо.

Дадим опровержение, что вы никого не расчленяли…

– …А только задушил и перед этим выпил две бутылки водки! Где автор?! – Ежик на голове Кулебяки воинственно ощетинился. – Он у меня быстро окажется в полиэтиленовом мешке!

Рассыпаясь в извинениях, редактор вскоре все-таки выпроваживает Кулебяку.

Упав в кресло, он тупо смотрит на ворох бумаг, лежащий на столе:

– С ума сойти! Ей-богу, попрошу завхоза, пусть на пороге кабинета соорудит люк, а мне под ногу – педаль. Только появятся – я давлю на педаль… и летят они все в подвал… или куда там еще!

– Слабоват вы для этого будете, Сергей Анатольевич, – скептически заметил Полунников.

– Мягкосердечен, что ли?

– Да нет! Ногами слабоват. И опять же – ступни растопчете до размеров коровьей лепешки.