Таинственное исчезновение шевалье Вальмонта

Часто – понятие относительное. Если расценивать его с точки зрения обывателя, который за всю жизнь только раз или два попадает в переделку, то получится, что часто, но с точки зрения моих друзей пиратов – совсем нечасто. Но почему вы спрашиваете?

– Наверное, из присущей всем живым существам кровожадности, – улыбнулась баронесса.

– А я было решил, что вы прикидываете, можно ли нанять меня на роль убийцы.

– Что вы такое говорите!

– А что, устранять соперников и соперниц стало немодно?

– Чтобы устранить соперника, совсем необязательно прибегать к таким радикальным мерам.

Есть и другие, более гуманные способы, – сказала баронесса.

– Например?

– Ну, мало ли.

– Попробую ответить за вас. Например, отбить любимого у соперницы и тем самым толкнуть ее на самоубийство.

При последних словах по лицу баронессы пробежала тень. Хотя, возможно, это был лишь отблеск фонаря.

– Чем же такой способ гуманнее? – продолжал допытываться Вальмонт. – По мне так лучше раз и навсегда положить конец страданиям несчастной твари, чем заставить ее пройти через тот душевный ад, через который проходит отверженная мышь.

– Вы сказали это так, словно сами прошли через этот ад, – сказала баронесса, и голос ее прозвучал глухо.

– Как знать. Может, и прошел, – ответил Вальмонт еле слышно.

При других обстоятельствах баронесса не преминула бы зацепиться за эту последнюю реплику, чтобы выпытать у гостя печальную (в этом не было сомнения) историю его любви, но сейчас ей это даже не пришло в голову.

Последние слова Вальмонта потревожили воспоминания, которые она давно заперла на ключ в одном из потаенных закутков памяти, запретив себе рыться в этом закутке.

Ее собеседник тоже молчал.

– Становится прохладно, – сказала баронесса через некоторое время. – Давайте зайдем в дом. Да и поздно уже.

Вальмонт не возражал.

Глава шестая

Утром следующего дня – часы едва успели пробить одиннадцать – баронесса, находившаяся в своем будуаре, окна которого выходили на подъездную аллею, услышала, как у входа остановился экипаж.

Дверцу экипажа украшал герб в виде головки прессованного сыра на красном щите, поддерживаемом двумя закованными в латы мышами.

– Ага! Виконтесса уже тут как тут! – ухмыльнулась баронесса. – В этом городе слухи распространяются со скоростью звука. Стоит только пискнуть, как на другом конце Маусвиля уже известно, кто, где и почему пищал.