Таинственное исчезновение шевалье Вальмонта

За ужином (который, надо сказать, был великолепен) Вальмонт, отвечая на расспросы хозяйки, повторил кое-что из того, о чем уже рассказывал барону во время их совместного путешествия – о своем похищении, о жизни среди пиратов, заметив, что тогда-то он и научился так хорошо орудовать саблей и неплохо стрелять, о своем увлечении живописью, которое по сути и сохранило ему жизнь: пираты, среди которых оказалось немало тщеславных крыс, пожелавших быть запечатленными на фоне разных пейзажей и трофеев, не тронули его, а со временем даже стали считать своим товарищем.

Ему дозволялось сходить на берег и принимать участие в дележе добычи, благодаря чему он сколотил немалый капитал и в один прекрасный день, улучив момент, бежал.

Ужин затянулся, и когда подали кофе, за окнами было уже совсем темно. Барон, который успел соскучиться по домашней пище (кухня в провинциальной гостинице была сродни остальным удобствам), отдал должное всем блюдам, каковых было подано не менее двенадцати, и сейчас героически боролся со сном.

После того, как он несколько раз громко всхрапнул и чуть не свалился со стула, баронесса жестом велела прислуживавшему за столом мажордому проводить барона до его спальни. Тот понял ее без слов – видимо, это было ему не впервой.

– Давайте немного прогуляемся. Эта дверь выходит прямо в парк, – предложила баронесса, когда с кофе было покончено. – Или вы устали?

– Нет, нет. Я с удовольствием составлю вам компанию, – ответил гость.

Они вышли на широкую террасу и оттуда по ступенькам спустились в парк, освещенный разноцветными лампионами.

Последние, видимо, выполняли скорее эстетическую, чем утилитарную функцию, потому что на аллее было достаточно сумеречно, что позволило баронессе принять предложенную Вальмонтом лапу.

– Я заметила, что вы очень мало ели, а к некоторым блюдам вообще не притронулись, – сказала баронесса, первой нарушив молчание.

– Я вообще очень мало ем. Чревоугодие не входит в число моих пороков.

– А они у вас есть?

– Не грешит лишь покойник.

– А вы часто грешили? – спросила баронесса.

– Как и все, кто еще в состоянии грешить. Ну, может быть чуть меньше, чем придворные мыши и мышки, поскольку у меня было меньше возможностей.

– Вы всё шутите. Но скажите, вам приходилось убивать? Впрочем, можете не отвечать на этот вопрос, если он вам неприятен.

– Отчего же? Отвечу. Приходилось. Но только в бою. Когда я знал, что моей жизни грозит опасность.

– А такое случалось часто?

– Да как вам сказать.