Из тьмы

А бесконечная и беспрекословная преданность Яна близким, в особенности Джо, была для Клеменс ценнее, чем все Тёмины достоинства, вместе взятые. Джоанна сразу смекнула, что надо брать Яна в оборот и принимать его предложение, хоть прилюдно девушка и тянула с ответом, по-прежнему воротя нос со словами: «Я ещё подумаю, выходить за тебя или нет». Она знала, что Ян вырастет прекрасным человеком, намного лучше, чем его то ли бестолковый, то ли талантливый брат; что его боязливость перерастёт в избирательность, робость – в сдержанность; что предпочтение книг людям впоследствии предстанет перед его будущими сокурсниками и коллегами в виде фантастической начитанности и высокого интеллекта; что Ян будет Джоанне отличным любовником, верным и весьма изобретательным, о подобном мечтают глупые девчонки, до сих пор по ошибке влюблённые в Тёму; и что от Яна Кравченко родятся здоровые и умные дети, потому что Ян не курит, как Тёма, ни сигареты, ни гашиш.

Ну и пусть. Всё это произойдёт когда-нибудь потом, а пока Артемий блистал на сцене молодости, гордыней и спесью посыпая, как солью, детские травмы и ошибки, а совесть топя в дешёвой водке.

До родного подъезда оставалось каких-то десять шагов. Всю дорогу за Тёмой ехал серый Ленд Ровер, но мальчик заметил машину только теперь, когда подходил к дому. Еле дышавший после драки восьмиклассник дополз до домофона и набрал номер квартиры, и в тот же миг его схватили под руки, зажали рот, затолкали в автомобиль и неспеша тронулись в путь. В Ленд Ровере сидели трое: водитель, лысый мужик со шрамом на брови и неприметная рожа с крысиным взглядом.

В последнем Тёма узнал верзилу, на которого давеча наткнулся в алкомаркете.

– Покатаемся, – озвучил план водитель. Мальчик послушно закивал.

– Что ж ты делаешь, выкидыш улиц? – зашипел другой, что был со шрамом.

– Не ори, Крот, – шикнул на него водитель.

– Ты хоть знаешь, кого в больничку отправил, придурок?

– Не ори, тебе сказано, – раскрыл рот третий, с крысиным взглядом, и взял инициативу: – Ну что, гадёныш, влип ты.

– Вы из полиции? – Тёма на всякий случай прикинулся полным дураком. Трое бандитов заржали в голос, так громко, что подростку-музыканту пришлось плотно зажать чувствительные уши ладонями. – Я не хотел никого ранить. Так, припугнуть. Случайно вышло.

– Припугнуть? Ножом? Умно. И выбрал же кого пырнуть! Дядя Германа очень расстроен. Очень, очень расстроен. Да жаль вас обоих, ублюдков. Тебя и брата твоего.