Этот огонь – ты

Однако…

Брат с сестрой хотели возразить, но Алесса остановила их резким движением руки, выражающим «стоп».

– Я всего лишь хочу передохнуть, понимаете? Побыть в кругу семьи, природы и добрых друзей. Без всех этих стычек и дележек наследства. Хочу пить вино, сидя у камина, играть с вами в карты, шашки, да что угодно. Хочу узнать вас получше, послушать истории из жизни, которые я пропустила. А вы не хотите того же?

– Ага, я смотрю, мужа ты уже забыла, – Амина не была бы Аминой, если бы не сказала что-то подобное.

– И сколько тебе нужно времени? – поинтересовался Джан.

– Я хочу встретить здесь Рождество. Помните, раньше мы каждый год проводили его вместе прямо в этой гостиной? Так что вы все приглашены.

Гости задумались.

– А что будет после? – спросил Джан. – Ты примешь мое предложение?

Алесса положила голову на стол.

– Мы можем поговорить об этом потом?

Джан и Амина отошли в сторону пошептаться. Мама с сочувствием посмотрела на дочь.

– Боюсь, ты много хочешь, дочка. Все изменилось. А прошлое не вернуть.

– Но можно ведь попытаться, правда? – Алесса взяла ее за руку. – Ты на чьей стороне? Почему отмалчиваешься?

– Я устала, Алесса. Мне все это не нужно. Разбирайтесь сами.

– Ты не можешь усидеть на двух стульях, мама. Прими чью-либо сторону.

Брат и сестра вернулись за стол.

– Мы поговорили и… – Джан замялся. – В общем, нас это не устраивает. Если передумаешь, дай знать, – они пошли к выходу.

– Я хочу допить чай, – резковато ответила Ламия.

Дети не одобрили подобный жест:

– В таком случае мы подождем снаружи. Не задерживайся, – и хлопнули дверью.

Ламия отпила остывший чай.

– Есть ли хоть одна семья, в которой царит мир и гармония?

– Одну я знаю, – сказала Алесса. – Мой сосед Енис с отцом.

– Ну, если в семье всего два человека, делить им нечего.

Алесса убрала нетронутые чашки брата и сестры.

– Как ты, дочка?

– Нормально. Привыкаю к одиночеству.

– Хм… а как голова?

– Все отлично.

– Правда?

– Я же сказала!

Алесса стукнула чашки друг о друга и разбила одну из них. В раковину капнула кровь. Она засунула пальцы в рот. Кровь была соленой и отдавала горечью. Как и ее жизнь.

– Дуреха. Дай я сама, – Ламия домыла посуду.

– Мама, а что там за часы тебе достались? Больше похоже на какую-то шутку.

Ламия засияла, как хрусталь.

– О, это вовсе не шутка, а очень щедрый подарок.