Малыш от бизнесмена

С губ слетает тяжелый вздох, и я поспешно прячу небольшую иконку с ликом Николая Чудотворца* в полупустой розовый рюкзак. Самая дорогая для меня вещь, потому что эта икона когда-то принадлежала моей маме. Туда же следом отправляются пара пакетиков бисера, расческа, резинка для волос, часы. Останавливаюсь на секунду, растерянно скользя прощальным взглядом по комнате. Почему-то щемит в груди, когда глаза останавливаются на подушке. Знаю… Она преданно разделяла со мной грусть, ничего не требуя взамен. Взгляд перемещается к той самой трещинке в стене, из которой зимой поддувает, а эта половица ужасно скрипит.

Все так бедно, но, вместе с тем, невыносимо привычно. А вот неизвестное будущее до ужаса страшит.

Что же со мной будет? Заламываю беспокойно пальцы.

«Не женюсь! Исключено!» – эти жесткие слова Волкова буквально выворачивают наизнанку.

«А что ты хотела, – ехидный, но справедливый внутренний голос совсем не знает жалости, – после одной проведенной вместе ночи и этого заявления?»

Да как он вообще может смотреть на меня после того, что дядя заставил написать на том клочке бумаги?!

Передергиваю плечами, представляя, в каком был шоке Волков, увидев мою писанину, обвиняющую его в похищении и удержании силой.

И это после всего, что между нами было ночью! Очень серьезные статьи. В голове раздается его хриплый шепот: девочка моя… Моргаю, чтобы прогнать набежавшие на глаза слезы.

Осознание того, что происходит, никак не может найти объяснения в голове. Вопрос остается открытым.

Зачем я Волкову? Пожалел, увидев ад, в котором существую? Приглаживаю разметавшиеся белокурые пряди, задумчиво прикусывая нижнюю губу. А что, если все не так… И не жалость это вовсе, а холодный расчет? Боится в тюрьму попасть? Качаю головой, мгновенно отметая это глупое предположение. Дмитрий Волков и слово «боится» как-то совсем не вяжутся между собой.

Растерянная и вымотанная прячу лицо в ладонях, стараясь сдержать мелкую дрожь в теле. Говорят, если нам невыносимо плохо, то Бог обязательно услышит это и пошлет на землю ангела, который придёт и вытрет слезы.

Дверь в спальню, скрипнув, отворяется.

В крохотную комнату входит Дима, заполняя собой почти все помещение. Грустно улыбаюсь, пряча улыбку. На ангела он мало чем похож, если только на падшего. С присутствием Волкова комната будто в разы уменьшается. Я даже не осознавала, насколько же крохотная по размеру моя коморка!

– Готова? – в голосе Волкова сквозит еле сдерживаемое нетерпение.