Роза в уплату

О, я живу, работаю, я не бросила дом, родственников и свои обязанности. Но они прекрасно могут обойтись без меня. Только что, разговаривая с моим кузеном, я еще раз убедилась в том, что права, хоть он и пытался это отрицать. Как бы я хотела чувствовать призвание к чему-нибудь!

– Призвание, которого у тебя нет, – промолвила сестра Магдалина понимающе, – иначе ты бы этого не сказала.

Теплая улыбка вдруг осветила ее лицо, на щеках появились и сразу исчезли ямочки.

– Да. То же сказал и брат Кадфаэль. Он заявил, что нельзя посвятить свою жизнь Церкви от безысходности, это должно быть призванием, страстной тягой.

– Он бы не мог сказать этого обо мне, – возразила сестра Магдалина. – Но я никогда не стану советовать другим делать то, что сделала сама. Честно говоря, я не могу служить примером для всех женщин. Я сделала свой выбор, у меня впереди есть еще несколько лет жизни, чтобы заплатить за него. А если не успею выплатить весь долг, я отвечу за остаток потом, не жалуясь. А у тебя нет никакого долга, и не думаю, что будет.

Цена очень высока. Наверное, тебе лучше подождать и обратить свою жизнь на что-нибудь другое.

– Я не знаю ничего такого, чему бы стоило посвятить себя в этом мире, – произнесла Джудит безрадостным тоном после долгого раздумья. – Но и ты, и брат Кадфаэль правы: если я приму постриг, я укроюсь за ложью. Я жду от монастыря лишь покоя, мне так хочется укрыться за его стенами от внешнего мира.

– Тогда помни, что наши двери открыты для любой женщины, которая нуждается в нас, и покой обеспечен не только тем, кто дал обет.

Может прийти время, когда тебе и впрямь потребуется место, где бы ты могла уединиться, успокоиться, поразмышлять и вернуть себе утраченное мужество, хотя, как мне представляется, у тебя его достаточно. Я сказала, что не буду советовать, и вот советую. Подожди, оставь все как есть. Но если тебе понадобится убежище – на короткое время или надолго, – приезжай в Годрикс-Форд со всеми своими тревогами. Ты найдешь у нас покой и сможешь жить сколько захочешь, не давая обета, во всяком случае до тех пор, пока не ощутишь всем сердцем, что это твое призвание. А я буду держать дверь закрытой от внешнего мира, пока ты не почувствуешь, что готова вернуться туда.

Этим же вечером, после позднего ужина, в маленьком домике манора Палли, стоявшем на открытом месте у опушки Долгого леса и принадлежавшем зятю Найалла, бронзовых дел мастер открыл дверь и выглянул в сгущавшиеся сумерки. Надвигалась ночь.