Айван, единственный и неповторимый

Мак в костюме клоуна раскатывает на крошечном велосипеде. Пес по имени Сникерс ездит на спине у Стеллы. Стелла садится на табуретку.

Это очень крепкая табуретка.

А я никаких трюков не вытворяю. Мак говорит, что мне достаточно быть самим собой.

Стелла как-то сказала мне, что некоторые цирки переезжают из города в город. Там есть люди, которые болтаются на веревках, привязанных к потолкам цирковых шатров. А еще – ворчливые львы с блестящими клыками и целые вереницы слонов, каждый из которых держится за болтающийся хвост стоящего впереди.

Слоны лучше всего видят то, что находится вдалеке, и поэтому не замечают людей, пришедших на них поглазеть.

Наш цирк никуда не переезжает. Мы сидим на одном месте, как старый зверь, который слишком устал, чтобы куда-то брести.

После представления наши зрители отправляются рыскать по магазинам. Магазины – это такие места, где люди покупают вещи, без которых им не выжить. В некоторых магазинах «Шатра» продаются новые вещи, например воздушные шары, футболки и кепки, которыми люди прикрывают свои блестящие макушки.

В других можно купить старые вещи, которые пахнут пылью, сыростью и давней стариной.

Весь день я смотрю, как люди шмыгают из магазина в магазин. Они дают, берут обратно и снова отдают друг другу зеленые бумажки, которые шуршат, как сухие листья, и пахнут тысячами рук.

Они охотятся лихорадочно – рыщут, толкаются между собой, ругаются. А потом уходят, ухватившись за пакеты, набитые самыми разными вещами – яркими, мягкими, большими. Но как бы туго ни были набиты эти пакеты, люди всегда возвращаются за новыми вещами.

Нет, существа они, конечно, умные. Они умеют делать розовые облака, которые можно есть, они строят жилища с плоскими водопадами на стенах.

Но вот охотники из них никудышные.

исчезаю

Некоторые звери живут сами по себе, вдали от посторонних глаз – но это не про меня.

Моя жизнь полна сияющих огней, непрошеных гостей и наставленных на меня пальцев. Люди плющат свои маленькие ладони о стеклянную стену – нас разделяют считаные сантиметры.

Это стекло будто говорит за них: мы – это одно, а ты – совсем другое, и так будет всегда.

Своими измазанными в конфетах и скользкими от пота руками люди оставляют на стекле множество отпечатков. Их оттирает усталый человек, который специально приходит сюда каждый вечер.

Иногда и я прижимаюсь к стеклу носом. Его отпечаток – так же, как и отпечатки ваших пальцев, – один-единственный такой, уникальный и неповторимый.