Прокаженный из приюта Святого Жиля

Невеста с опекуншей ушли, затих шорох юбок. Наступило длительное молчание. Двое оставшихся в домике мужчин беспомощно смотрели друг на друга. Затем Йоселин, испустив громкий стон, бросился на скамью, стоявшую у стены.

– Было бы справедливо, чтоб старая ведьма свалилась с мостика и утонула в пруду – прямо сейчас, в этот миг, пока она еще над ним! Но разве сбывается то, что справедливо? Брат, не сочти меня неблагодарным: я чрезвычайно ценю твою находчивость и участие. Но, боюсь, все это ни к чему.

Надо думать, она уже некоторое время подозревала меня и теперь найдет способ рассчитаться со мной за все.

– И возможно, будет права, – искренне сказал Кадфаэль. – Да простит мне Бог мою ложь!

– Ты не солгал. Если Ивета и не страдает от головной боли, то испытывает боль похуже – боль сердечную. – Юноша сердито запустил пальцы в копну льняных волос и припал головою к стене. – Что за питье ты ей дал?

В порыве чувств Кадфаэль вновь наполнил чашку и подал юноше.

– Попробуй! От такого зелья тебе тоже вреда не будет.

Одному Богу ведомо, заслуживаешь ли ты его, повременим с выводами до тех пор, пока я не узнаю о тебе больше.

Ощутив вкус вина, юноша удивленно поднял брови. Они были выразительно изогнутые, словно крылья, и куда более темные, чем его волосы. Лоб и щеки юноши покрывал густой золотистый загар, свидетельствующий о жизни на воздухе и редкий у таких белокожих блондинов. Гость с некоторой опаскою рассматривал Кадфаэля. Глаза его были такими же лучезарно-синими, какими монах запомнил их у приюта Святого Жиля – точно васильки на пшеничном поле.

Нет, этот парень не был похож на соблазнителя или обманщика, скорее напоминал школяра-переростка – искреннего, нетерпеливого, сметливого, но наверняка не умудренного опытом. Сметливость и мудрость не всегда ходят в одной упряжке.

– В жизни не пробовал лекарства вкуснее! Ты правда был необычайно великодушен к нам, да и на редкость находчив, – тепло сказал обезоруженный юноша, – хотя ничего не знал о нас и никогда нас раньше не видел!

– Да нет, я уже видел вас обоих, – возразил Кадфаэль.

Он принялся взвешивать и ссыпать в ступку различные травы для грудного эликсира, а затем взял маленькие мехи, чтобы раздуть пламя в жаровне. – Мне надо сварить снадобье от кашля, пока не началась вечерняя служба. Ты не будешь возражать, если я поработаю?

– Я тебе мешаю. Простите меня! Я и так уже надолго оторвал тебя от дела.