Прокаженный из приюта Святого Жиля

Но уходить гостю явно не хотелось: его сердце было переполнено всем случившимся, юноше требовалось поделиться с кем-то, но с кем? Разве что с таким вот совершенно случайным знакомым, с которым и свидеться-то, наверное, больше никогда не придется.

– Впрочем… Нельзя ли остаться?

– Разумеется. Ты же свободен сейчас, значит, можешь остаться. Ты служишь Юону де Домвилю, а он, как я себе представляю, не дает слугам спуску. Я ведь видел тебя, когда ты проезжал мимо приюта Святого Жиля. И госпожу я тоже там видел.

– Так вы были там? Что с тем стариком? Он не пострадал?

«Господи, благослови парня, он искренне беспокоится, – мысленно произнес Кадфаэль.

 – Сам в бедах по уши, а все еще способен негодовать, когда попирают чужое достоинство».

– Нет, ни душою, ни телом. Несчастные, подобные ему, живут в таком унижении, что невозможно унизить их еще больше. Он и внимания не обратил на этот удар.

Любопытство помогло Йоселину отвлечься от собственных бед.

– И ты был среди них? Среди этих людей? И ты – прости, если я ненароком обижаю, – ты не боишься среди них находиться? Не боишься заразы? Меня всегда интересовало… Я думал: кто-то ведь с ними возится.

Я знаю, они вынуждены жить вдали от людей. Но не могут же они обходиться совсем без человеческой помощи?

– Что касается страха, так в нем просто нет никакого смысла, – сказал Кадфаэль, всерьез призадумавшись. – Когда доходит до дела, страх исчезает. Разве ты отшатнешься от прокаженного, если ему понадобится взять тебя за руку или, наоборот, тебе его, чтобы вместе уйти от опасности? Сомневаюсь.

Некоторые, быть может, так бы и сделали, но насчет тебя я сомневаюсь. Ты сперва сделаешь, что нужно, и только потом примешься размышлять. И тут уж бояться – попросту даром время терять. Тебя ведь сегодня не ждут за столом твоего господина? Что ж, оставайся и поведай мне о себе, если хочешь. Ты мой должник: самое малое – тебе следует извиниться, а лучше – вознаградить меня за вторжение.

Непрошеный гость нисколько не стеснял монаха. Машинально взяв из рук Кадфаэля мехи, Йоселин принялся раздувать пламя в жаровне.

– Мы прислуживаем господину втроем, – задумчиво произнес юноша. – Сегодня за столом следит Симон – Симон Агилон, сын его сестры. А третий – это Гай Фицджон. Мне пока не надо идти туда. Ты ведь ничего не знаешь обо мне и, возможно, сомневаешься, правильно ли сделал, что пришел нам на помощь. Мне бы хотелось, чтобы ты думал обо мне хорошо. В том, что об Ивете ты наилучшего мнения, я уверен.