Альфа Большой Медведицы

И неловко обратился к красноармейцам: – Надоел, поди, он вам.

– С чего же он надоел? – возразил усатый высокий красноармеец. – Он тут помогает. А ты, значит, брат? Вот и хорошо. Сейчас работу кончим, ужинать пойдём.

Не смог Генка отказаться. Любопытно было поужинать с военными да и есть хотелось.

Ужинали в низкой комнате за длинными столами при керосиновых лампах. Генка сидел между Бориской и усатым красноармейцем, которого звали дядя Алексей. Усы у дяди Алексея были жёлтые, будто медные, пальцы тоже жёлтые – от табака, наверно.

А в глазах прыгали жёлтые точки от лампы.

Генка очистил миску, «спасибо» сказал и спросил:

– Может, вам по правде чего помочь надо? А то из Бориски какой помощник. А я всё могу. Пол вымыть или винтовки почистить.

– Ну, винтовки-то мы сами чистим, – сказал дядя Алексей. – Каждый свою. Доверять другому своё оружие устав не дозволяет. А вот если трубу поможешь почистить, спасибо скажу.

И он принёс гнутую сигнальную трубу с узким раструбом. При свете лампы она блестела, как тусклое золото.

У Генки застучало сердце, и он принял трубу на вытянутые руки…

Он скоро научился чистить трубу мазью и шинельной суконкой до горячего блеска. Он выучил на память несколько сигналов: «атака», «отбой», «подъём». С дядей Алексеем они уходили в тупичок за казармы, и трубач-красноармеец негромко наигрывал Генке тревожные мелодии: то быстрые, как атака конницы, то медленные и немного печальные.

Дядя Алексей был трубачом ещё в войну с германцами. А потом воевал с Юденичем, с Колчаком.

В одной руке винтовка, в другой солдатский горн. Сколько раз «атаку» трубил – не счесть. А однажды крепко ранило. Отлежался в лазарете, и перевели его в запасной полк.

Слушал Генка рассказы дяди Алексея и забывал понемногу трубача с книжной картинки. Тот трубач то ли был, то ли не был, неизвестно, а настоящий – рядом. Вот он: шлем с малиновой звездой, красные полосы застежек на шинели, винтовка за плечом. И труба настоящая – тяжёлая, блестящая, звонкая. Генке казалось иногда, что от горна перешёл на дядю Алексея жёлтый золотистый налёт.

На усы, на руки осела медная пыль, жёлтыми точками засветилась в глазах.

Много раз Генка тайком подносил к губам холодный мундштук. Хотел сыграть. Ничего не получалось, только хрип вылетал. Один раз заметил это дядя Алексей. Ругать Генку не стал, смеяться – тоже. Объяснять начал:

– Ты не просто дуй, а губы держи твёрдо. И язык к губам прижимай, будто клапан. Воздух им выталкивай.