Геункаон: Гроб Хрустальный

Сейчас он видел, как скульптурные фигурки людей складываются в силуэт феникса, а огненная птица в центре всё больше напоминает покрытое чешуёй яйцо дракона. Картина во всём подобна официальной символике Восточного ковенкорда.

Рядом со столь яркой композицией серый замок Юго-Востока попросту терялся. Казалось, будто его нарочно спрятали в тени феникса. А то, что каждый фрагмент барельефа имеет вид брони или оружия, которые ни разу не повторяются, Морицу рассказал Константин. Если смотреть на замок под острым углом, то можно разглядеть перекрещенные зеркала на орлиных лапках.

Это официальная символика Юго-Восточного ковенкорда, отвечающего за безопасность бессмертных как вида.

Мориц подружился со стариком Иллианом, да и с другими старейшинами наладил связь, лишь благодаря воспитаннику. Без него же он чувствовал себя слепым, глухим, хоть и с развязанными руками.

Сердце – это уникальное хранилище бесценных нематериальных ценностей, а разум – набор отмычек, чтобы открыть его. Каждый стать взломщиком.

Кто-то более умелым, кто-то менее. Константин же, по мнению Морица, обладал универсальным мастер-ключом. Казалось, будто тот заглядывает в саму душу, внимательно изучая содержимое, запоминая каждую мелочь, чтобы после незаметно воспользоваться.

Демонический кот с барельефа Западного ковенкорда зловеще оскалил зубы, словно прочёл мысли Морица. По сути, он представлял собой головоломку в виде лабиринта. Но если верить Константину, загадок в скульптурной композиции было больше, чем казалось.

По крайней мере, он нашёл лишь несколько из них, чем заслужил уважение Себастиана Орроси.

Мориц перевёл взгляд на скульптурную композицию Северо-Западного ковенкорда, лидера в робототехнике и монополиста в изготовлении моно-скелетов для низших форм нежити. Из всех барельефов он отличался простотой и откровенной вульгарностью содержания. На белом фоне полуобнажённые женщины в окружении механических существ собирали окровавленные сердца в золотую чашу на львиных лапах. При этом тела их выгибались, принимая позы, которые в паре с механойдами смотрелись крайне двусмысленно.

Какого-то подтекста или скрытого смысла барельеф не имел, так же как Эвредика не имела ни стыда, ни совести.

Что же касается скульптурного бреда в Юго-Западном секторе, то Мориц придерживался мнения большинства старейшин. Лишённая элементарного вкуса гипертрофированная пародия на сцены других барельефов служила неприкрытой провокацией и поводом для большинства ссор.