Бобры. Книга три. Осенние дни

Бобры. Книга три. Осенние дни

Костя Белоусов

Друзья, мы движемся дальше за нашими героями! Как прелестны в своей непредсказуемости повороты судьбы!

Костя Белоусов

Бобры. Книга три. Осенние дни

Бобры. Книга три. Осенние дни.

Вступление.

Зачем мы хаем?

На солнце жарились

И сбрасывали кожу мы:

Хотели поскорее стать похожими

На тех, кто уже месяц здесь коптился

И негром в результате становился

Без смены генетического кода,

Но силою одной природы

И северным желанием согреться,

Да так, чтоб месяц апосля не греться,

За краткий срок путёвки черноморской

Стать штатным флота южного матросом.

Снять тонус севера за три недели юга –

Как выйти в плавках на лыжню поспорить с вьюгой.

Зачем мы хаем нашу снежную весну?

Находим скучной одинокую сосну,

Обходим бесконечное болото

И тёмную боимся воду?

Цветение спешим приблизить вишен

И южными губерниями дышим,

Боготворим манящие вершины

И грезим моря бирюзой в тиши мы?

Быть может, недостаточно согреты

Секреты севера вниманием поэтов?

Быть может, не хотят открыться сразу

Воспитанному негой глазу?

Или поэты севера в секрете

Хранят свои творения в буфете?

И только непосредственные дети

Не думают о заграничном лете

И удивляются всему на свете!

Озёр болотных тайна.

Мне друг открыл озёр болотных тайну

Через обряд осеннего купанья,

Когда из небольшого городка,

Где к морю держит путь Двина река,

Мы на велосипедах старых наших

По узкой тропке вдоль путей пропавших,

Влекомые природы зовом трубным,

Дорогу дав желаниям подспудным,

Отправились в край девственных болот,

Где нор не может вырыть крот,

Где земли нет как таковой –

Есть только зыбь по-над водой.

В ночи поставили палатку,

Забылись сном походным сладко,

А утром, только рассвело,

Пошли вдвоём на озеро.

Дымкой тумана, словно пухом,

Было укутано оно.

Мой друг в молчании разделся и прыгнул, одного

Меня оставив посреди болота,

Чтобы вошла в меня свобода.

Она вошла – и стало зябко.

Почувствовал себя я тряпкой,

Отжатой плохо и забытой на швабре у ведра.

Тогда

Донёсся голос друга,

Озёрного из центра круга.

Немедля я трусы стянул

И в тёмну муть бревном нырнул.

Как в масло нож,

Как в сало зуб,

Как в чернозём колхозный плуг,

Я в воду озера вошёл

И грузилом ко дну пошёл.