Пески. Дары джиннов

Он толкнул её одним быстрым и сильным движением, и вопль обречённой распорол воздух над площадью, смешавшись с криками толпы. Теперь все глаза были устремлены вверх. Ноги падающей, туго облепленные ночной рубашкой, отчаянно перебирали в воздухе, пытаясь найти опору, а длинная верёвка тянулась над головой алым следом, будто куфия, подхваченная ветерком в пустыне.

Вот она размоталась до конца, натянувшись кровавой струной, и петля вокруг горла с жутким хрустом остановила падение. Вопль несчастной резко оборвался.

* * *

Её звали Рима. Она была из портового квартала, росла в бедной семье. На двери их дома алой краской был нарисован солнечный знак, оставшийся от уличного бунта после казни благословенной султимы. Потому девушку и выбрали. Солнце Ахмеда превратилось из символа сопротивления в мишень.

Взять ночью из постели могли любую из пяти дочерей, но султан предпочёл казнить Риму, потому что по возрасту она была ближе всех ко мне.

* * *

Мы не смогли спасти и вторую жертву по имени Гхада, не получили ни единого шанса. Даже не видели её живой. На рассвете следующего дня её мёртвое тело уже висело на стене рядом с первым. Девушку убили ещё внутри, во дворце. Султану хватало ума не повторять дважды один и тот же трюк.

В тот же день её отец, принимавший участие в уличных бунтах, вышел на дворцовую площадь и при всех проклял мятежников, которые погубили его невинную дочь. Я не могла его осуждать: в семье росла ещё одна.

* * *

Имя третьей было Наима, и она тоже умерла из-за нас. Мы всегда опаздывали, как ни старались. Чтобы успеть, надо было проникнуть во дворец. А как это сделать без Сэма? Да что там говорить, даже с ним один раз уже не получилось!

– Она осталась сиротой, – рассказывала Сара, укачивая малыша Фади, – но росла не одна, с четырьмя братьями…

Шторы скрывали нас от любопытных взглядов с улицы, но рассветное зарево в решётчатом окне позволяло разглядеть тревогу на её лице.

– Что ещё? – нахмурилась я.

– Да не казни ты себя! – вмешался Жинь, не дав ей ответить. Он прислонился к стене напротив, слушая наш разговор. – Не можешь же ты быть в ответе за каждую жертву в этом мятеже… Не больше Ахмеда.

Разумный совет, то же самое сказала бы и Шазад, останься она с нами. Однако теперь на их с Ахмедом месте оказалась я.