Виктория-Стич. Две королевы

 – Наоми взяла в руки фотографию и с любовью посмотрела на неё. – Он был самый лучший папа на свете. Я так по нему скучаю! И мама тоже.

Виктория-Стич кивнула, не зная, что сказать. Она не привыкла, чтобы кто-то так раскрывал перед ней свою душу. Да и вообще, чтобы кто-то с ней разговаривал! Кроме Селестины, конечно.

– Мне очень жаль, – сказала она после неловкой паузы. Ведь так положено говорить в подобных случаях, верно?

– Да ничего, всё в порядке, – сказала Наоми. – Это случилось два года назад, и… Мне никак не привыкнуть к тому, что я больше никогда его не увижу.

Виктория-Стич снова кивнула, подавив в себе искушение сказать Наоми, что она сама чувствует нечто подобное, думая о Селестине. Ведь она тоже потеряла свою сестру-близняшку навсегда. Хотя, напомнила она себе, это всё-таки не то же самое. Ведь Селестина не умерла.

– Ладно, – сказала Наоми, меняя тему. – Давай лучше поищем кукольный домик! Наверняка его засунули куда-нибудь туда, в самую глубину шкафа с одеждой. – Она открыла дверцы огромного, как пещера, платяного шкафа и, покопавшись в нём, выволокла наружу большой деревянный домик, выкрашенный в конфетно-розовый цвет.

Протащив по полу, она оставила его у стены в изножье кровати и, отстегнув защёлки, сняла всю переднюю стенку. Открылось внутреннее пространство домика, с кучей сваленной как попало мебели. – Игрушечной ванны у меня нет, – сказала Наоми. – Но мы можем поставить здесь чашку! Мне кажется, это будет смотреться очень даже элегантно. Сейчас, только воды в неё налью! – спохватилась она, вскакивая и выбегая из комнаты.

Виктория-Стич тут же нырнула внутрь домика, приземлилась на пол и распахнула мантию, чтобы выпустить Звездинку. Дракошка повисла в воздухе возле заострённого ушка хозяйки, хлопая крохотными кожистыми крылышками.

– Наоми тебя пока ещё не видела! – сказала ей Виктория-Стич. – Но знаешь, Звездинка, мне кажется, что мы можем ей доверять! Она довольно улыбнулась. Её первая вылазка в Мир людей оказалась гораздо приятнее, чем она ожидала.

Глава 4

Четыре месяца спустя – Висклинг-Вуд…

Селестина смотрела на Тишку, онемев от ужаса.

– Что ты имеешь в виду? – выдавила она наконец. – Что значит – «прославилась»?

– Она показалась человеку! – сказала Тишка. – И даже не одному, а множеству людей! О ней теперь пишут в человеческих газетах и всё такое!

– Нет! – шёпотом выдохнула Селестина. – Как же она могла?!

– Вот уж не знаю, – пожала плечами Тишка. – Но это плохо.