Гваделорка

– Вот! – решительно сказал он. – Это… от нас обоих. Чикиш, на, подержи, чтобы он стал и твой… – Андрюшка послушно подержал. И даже дунул осторожно. – Ты, Никель, там, в больнице, спрячь его под подушку. И… ну, если заскучаешь там или что еще, свистни потихоньку… Сразу станет легче.

– Точно, – кивнул Андрюшка.

– Ладно, – довольно твердо пообещал Никитка.

Взял свисток, а шарики тихонько катнул Феде и Андрюшке. Те сжали их в кулаках.

– Только вы… не деритесь больше, ладно? Или… хотя бы не очень часто.

– Никель, да ты чего… – насупился Федя. – Мы теперь… это… Ты сам-то, главное, держись там.

– И думай только про хорошее, – добавил Андрюшка. – Если думаешь про хорошее, так все и получается.

– Да, – улыбнулся Никитка. – Я буду…

– А чего ты тут сидишь один-то? – вдруг встревожился Андрюшка. – Давай мы тебя проводим домой!

– Нет, я посижу. За мной сейчас мама придет… А я знаете, как вас называл? Ну, в уме, про себя… «Трубачи». Трубин, Чикишев – Трубачи.

– Ух ты! – прошептал Андрюшка, потому что не нашелся, что еще сказать.

А Федя подумал секунду и кивнул:

– Годится.

В дверь заглянула молодая женщина с тревожным лицом.

– Ник, ты здесь? Пойдем…

– Ник, пока, – шепнул Федя.

– Ага… Держись там, – шепнул и Андрюшка.

Они одинаково тронули Никиткино плечо кулаками, в которых были зажаты шарики. И пошли не оглядываясь. Бормотнули «здрасте» женщине у дверей. В коридоре вдруг услышали долетевшую из класса трель тополиного свистка. И быстро-быстро зашагали на первый этаж, к выходу.

За школьной калиткой Андрюшка разжал кулак, поглядел на шарик.

– У меня с прожилками… А у тебя?

– Вот… Они похожие…

– Давай поменяемся, а?

– С чего это я буду… – привычно взвинтился Трубин, и… они встретились глазами.

– Давай.

3

С того дня они всегда были вместе. Это «вместе» помогало справляться с печалью и тревогой. Но полностью тревога не исчезала. Занозой сидела в обоих Трубачах. Чтобы унять ее и чтобы восстановить в жизни хоть какую-то справедливость, они в последний день учебного года подкараулили на улице Артура Сенокосова.

– Ну что, Сенокосилка, доволен? – спросил Федя.

– Конечно, он доволен, сволочь… – сказал Андрюшка. – Налетел тогда… У Ника из-за этого могло быть обострение…

– Да вы чо, парни… – пробормотал Сенокосов (он был в курсе дела). – Я же не знал тогда. Если бы я знал, я бы… наоборот… Я же… это…

«Парни» ему не доставали и до плеча.