Глупые комиксы, розовые «мартинсы»

Услыхав, что я вернулся, он высунулся из своей комнаты и, зацепившись пальцами за притолоку, вытянулся в дверном проеме во весь рост. На нем были только красные спортивные шорты, а кубики на животе просто вопили о спортивном разряде и ежедневных тренировках. У меня на такие даже намека нет.

Повисев так минутку, пока я раздевался, Андрюха отцепился от косяка и хлопнул меня по плечу. От его шлепка я едва не рухнул на пол.

– Давай-ка, Макарка, приготовь мне чего-нибудь на завтрак! Что-нибудь белковое! Да побыстрее!

– Протеин свой трескай! – Я увернулся от предназначавшегося мне подзатыльника.

 – Только не подавись!

Я тоже, конечно, не карлик, сто восемьдесят сантиметров во мне есть, но изо всех видов спорта предпочитаю десятиминутные утренние забеги с собакой по соседней улице, после которых у меня язык на плече.

Андрей ухмыльнулся, сладко зевнул и привалился к стене, скрестив руки на груди. Его внешность, рост, кубики эти дурацкие, светлые волосы и глаза василькового цвета делают его объектом всеобщего поклонения.

Неудивительно, что он папин и мамин любимчик! Ну еще бы: мало того что Андрюха красавчик, спортсмен, отличник, он еще и разделяет все отцовские увлечения. А я нет.

– Предки не встали еще? – спросил он.

– Дурак, что ли? Они же ночью улетели! В четыре утра в Таллин!

– Да ладно! – У Андрюхи вытянулось лицо. – Папа обещал, что мы с ним сегодня на его «Рендж Ровере» покатаемся!

Он сунулся в дверь родительской спальни и тут же захлопнул ее.

– Ну, Макарка! – Пунцовый, он погрозил мне кулаком.

Врываться в комнату к родителям, пускай даже они там действительно только спят, – позорище еще то!

– С первым апреля! – Я мерзко хихикнул и спрятался в ванной прямо у него перед носом.

– Сегодня второе! – Андрюха что есть мочи забарабанил кулаками по двери: – А ну открывай!

На всякий случай я уцепился за дверную ручку. Снаружи послышался мамин раздраженный голос. Слушать я не стал, включил душ и залез под прохладные струи. А когда выбрался из ванной, страсти уже улеглись.

Обмотавшись зеленым махровым полотенцем, я подобру-поздорову убрался к себе. На двери моей комнаты висит бойцовский кот с выставленными средними пальцами, и эта картинка вполне отражает мое отношение к миру.

Натянув синие пумовские боксеры, я схватил с пола рубашку. Она провалялась там всю ночь и теперь была мятая, словно ее кто-то жевал. Может быть, даже Джек. К тому же на груди, возле пуговиц, расплылось большое черное пятно от маркера.