Гнев духов

Второй раз она проснулась уже от жары. Покрутилась, подтянула к себе шкуру – но прохладнее под ней не стало. К тому же, все равно пора было вставать. В оставшемся открытым продыхе просвечивало светлое небо, а дрова прогорели, превратившись в кучку раскаленных углей.

Снежана сладко потянулась, спрыгнула на пол, сняла с пустеющего пока лежака напротив короб с водой, в котором со вчерашнего дня отмокало сушеное мясо, переставила на угли. Не спеша, с достоинством расчесала волосы, смотала их на затылке, заколов гребешком, затем натянула длинное платье из волчьего меха.

То самое, что Пыхтун сшил ей, когда духи выбросили их на берег Большой Воды. Не самое красивое и удобное, без всяких украшений – но самое любимое.

Вода в коробе уже забурлила – девочка, подсунув снизу палки, переставила короб на лежак, отгребла большую часть углей к дальней стене очага, оставив совсем немного, вернула короб на них. Теперь вода всего лишь слегка пузырилась. Можно ненадолго и отвлечься. Еще раз пригладив волосы, Снежана подхватила кожаное ведро со сплетенными из рогоза ручками, аккуратно пробралась между тремя полотнищами входного полога и вышла на свет.

Солнце только-только поднималось на небо, и большая часть племени еще оставалась в домах. Лишь полусонные Трескун и Гнездо Осы в вытертых накидках несли вдвоем мимо общего котла охапку мокрых шкур. Похоже, родители отослали их спозаранку полоскать откисшие замши, чтобы не пахли. Снежана специально сделала небольшой крюк и, едва не задев Трескуна плечом, громко предупредила:

– Осторожнее, дети!

Девушка и паренек чуть не уронили свой груз от такого обращения, но… Но Снежана, пусть и в свои восемь зим, уже вышла замуж и считалась женщиной.

А они, пусть и старше на три лета каждый – жили с родителями и потому оставались детьми.

– Не задирай нос, о корень споткнешься! – выкрикнула ей вслед Гнездо Осы, но Снежана лишь снисходительно хмыкнула: мало ли чего ребенок брякнул?

Ей очень хотелось покрасоваться перед кем-нибудь еще – но, увы, больше никого не встретилось даже на берегу реки.

Пришлось лишь зачерпнуть воды и вернуться домой: варево в очаге выкипало быстро, за ним следовало приглядывать и подливать свежую воду вместо испарившийся.

В доме уже ароматно пахло мясным бульоном. Правда, сам суп больше не кипел, придавив почерневшие угольки. Снежана охнула, кинулась к очагу, подняла корец, подгребла угли, вернула обратно, добавила свежей воды. Потекшие по отвороту ведра капли подхватила и стряхнула на полку.