Деревянное царство

Мороженого он хотел всегда, в любое время года, при любой погоде. Но никогда ему не предлагал мороженого отец, да ещё зимой.

–

Нет, брат, – сказал отец, – пойдём в мороженицу.

–

В «Лягушатник» или в «Улыбку»?

–

Какой ещё лягушатник?

–

Да вон! Она внутри зелёным пластиком отделана, потому и «Лягушатник».

–

Нет, брат, пойдём в другую.. Я угощаю! – Но голос у отца был почему-то печальным.

Они долго ехали на трамвае, потом сошли у небольшого скверика. Огромная, словно срезанная, стена многоэтажного дома своим скучным, слепым, без окон, боком нависала над сквером, а к ней прилепился маленький павильон.

17

–

Два по триста ассорти, – сказал отец волшебные слова, и у Петьки даже сдавило горло.

Разноцветные шарики истекали сиропом. Первые два Петька Столбов съел молча, не отвлекаясь и не торопясь. Потом перевёл дух и осмотрелся. Это была обыкновенная мороженица, и посетители в ней были обыкновенные. Вон бабушка с малышом…

–

Ешь маленькими кусочками! Слышишь, кому говорю!

–

Папа! – сказал Петька.

 – Почему мы приехали сюда?

–

Почему? – спросил отец, и Петька понял, что отец ждал этого вопроса. – Почему мы приехали сюда? Ты уже взрослый, Петя… Мы приехали ко мне в гости. На этом месте стоял наш дом. Здесь я родился и до семи лет жил с мамой, папой и бабушкой… – Отец медленно разминал белые шарики ложечкой, и прожилки сиропа делали мороженое мраморным. – А мороженица была вон в том доме, через дорогу, рядом со школой, где работала мама.

И мороженое тогда было другое.

–

Лучше? – спросил тихонько Петька. Он спросил не потому, что его это интересовало, а потому, что отец замолчал и что-то чертил на столе и было невыносимо вот так сидеть молча.

–

А? – поднял голову отец. – Не лучше, другое… А потом наступило то лето. И меня первый раз отправили в пионерлагерь. Провожали с оркестром! И бабушка всё кричала мне, чтобы я купался около воспитателя и не ел немытые фрукты… А когда я после войны вернулся, ни бабушки, ни мамы, ни отца не было… И дома не было, а была большая воронка, загороженная забором.

На заборе были плакаты: «Эх, встречай, с победой поздравляй!», «Мы дошли до Берлина». А мне всё казалось, что это не то место, что наш дом стоит где-то рядом, целый и невредимый… Ты ешь, ешь. А то у тебя всё растаяло.

Петька начал, давясь, глотать мороженое, потому что в горле торчал кол, и мороженое только набивалось в рот, и его было невозможно проглотить.