Доктор Проктор и его машина времени

 – Другими словами, он в любой момент может – брык! – заснуть и упасть. Поэтому лучше держаться от него на безопасном расстоянии, если не хочешь, чтобы тебе на голову свалились восемнадцать тонн конголезского слона. Несколько лет назад один цирк опростоволосился и купил в одном магазинчике живой природы в Лиллесанде огромного слона. Но покупатели не знали, что это был как раз…

– …конголезский слон цеце, – перебила Лисе со вздохом и посмотрела в окно.

– Именно, – сказал Булле. – Во время первого же представления слон заснул, и всем работникам цирка пришлось выкапывать из песка три поколения русских воздушных гимнастов.

– Ой, перестань, нет таких слонов!

– Еще как есть! Мой дедушка видел несколько экземпляров в Токийском зоопарке. Их привезли прямо из джунглей Конго, и из-за разницы во времени слонам казалось, что они все еще летят на самолете. И поэтому они спали…

Подобным образом Булле продолжал развлекать себя и Лисе до тех пор, пока таксист не остановил машину со словами:

– Мадам-е-месье, пансион «Пом фри».

Они стояли перед высоким узким домом с такими кривыми стенами, будто каменщики, которые его строили, злоупотребляли красным вином. Зато у него были очаровательные маленькие балконы и светившаяся в темноте вывеска, где, вообще-то, должно было быть написано: PENSIONAT LES POMMES FRITES[9 - Пансион «Картофель фри» (искаж. фр.).]. Но часть букв не горела, поэтому получилось: PEN ONAT LES POMM F I S[10 - Fis по-норвежски – пукать.].

Лисе расплатилась за поездку, и они вышли из такси.

Издали доносились звуки аккордеона и хлопки пробок от шампанского.

– Ах… – Булле закрыл глаза и потянул носом воздух. – Париж!..

Они вошли в пансион. За стойкой регистрации стояли улыбающаяся краснощекая женщина и приятный толстячок. Лисе они напомнили ее родителей, оставшихся дома на Пушечной улице.

– Бон суар[11 - Добрый вечер (фр.).], – произнесла женщина.

Лисе поняла, что ей сказали что-то хорошее, поэтому она ответила: «Добрый вечер!», слегка поклонилась и толкнула Булле, чтобы тот отвесил глубокий поклон.

Она знала: поклониться никогда не помешает, глубоко или не очень – неважно. Как оказалось, это работало и в Париже, потому что двое за стойкой заулыбались пуще прежнего.

– Доктор Проктор? – вопросительно сказала Лисе и приготовилась к новому циклу языковых недоразумений.

Но к ее радости, лицо румяной женщины расцвело:

– О, лё профессёр!

– Да, – сказали хором Лисе и Булле и усиленно закивали.